– Сэм? – голос Ди звучал настойчиво.
– Нелегально, – подтвердил Бергер. – У тебя остался твой старый телефон с анонимной сим-картой?
– Лежит дома незаряженный.
– Я пришлю список с четырьмя именами. Проверь, совпадут ли. ДНК Юлии, Юнны и Эллен в расследовании уже есть, но ты должна достать ДНК из четырех других, старых расследований: ящики тумбочек, расчески, зубные щетки, одежда, локоны, что угодно.
– Вообще-то, расследования уже считай что и нет, – мрачно сказала Ди. – От него мало что осталось. Думаю, СЭПО очень скоро заберет его себе.
– Это может вдохнуть в него жизнь. Ты поймешь связь, когда получишь имена. Тогда сможешь изучить их. Ответь на мое сообщение, когда будут результаты анализов. Никогда не пользуйся официальными каналами.
Ди вздохнула, ее лицо приняло озабоченное выражение.
– Значит, это правда? Это серийный убийца?
– И все семь жертв, похоже, сидели здесь, – ответил Бергер.
– Я почувствовала это, еще когда в первый раз попала в эту адскую камеру. Здесь совершалось много зла.
– Мы сматываемся, – сказал Бергер и протянул оставшиеся пакеты. – Как я уже сказал, ты нас не видела.
– Я даже не знаю, кто вы такие, – отозвалась Ди и подошла к стене. Она внимательно изучила высеченное в ней отверстие и покачала головой. – И в первую очередь, я не знаю, кто ты, Сэм. Ты врал мне. Ты действительно вел тайное параллельное расследование. И препятствовал настоящему расследованию. Трудно представить, что ты останешься в полиции.
– Единственное, что сейчас важно, Ди, это твое доверие. За остальное я извинюсь в более формальной обстановке.
Бергер опустился на колени и ногами вперед вылез через отверстие.
Ди повернулась к Блум и сказала:
– А тебя я и вовсе не знаю. Кто ты?
– Эва Линдквист, – ответила Молли Блум и, наконец, засунула пистолет в кобуру.
Когда они исчезли, Ди подняла руки и зажала уши.
Но крики звучали все громче и громче.
26
Четверг 29 октября, 07:02
Они ждали его. И оно не замедлило появиться.
Началось с постепенно меняющейся поверхности воды. Мир с трудом поднимался из тьмы, раскалываясь на две части, пока алой заре не удалось отделить верх от низа, небо от воды. Из щели между ними просочился яркий свет и разлился по заливу.
Они стояли на мостках, поспав пару часов. Бергер ощупывал свою перебинтованную левую ладонь и чувствовал, что Блум наблюдает за ним.
– Что случилось, когда ты сбежал? – спросила она. – Тогда. Двадцать три года назад.
Бергер покачал головой и сказал:
– Когда я пробежал через траву несколько десятков метров, твой крик смолк. И даже тогда я не повернулся. Я побежал домой, поджав хвост, спрятался. В принципе нет ничего более подозрительного, чем подросток, преувеличенно изображающий нормальность. Но мои родители ничего не заметили.
– А Вильям?
– Я просто избегал его. До конца семестра. И я так и не узнал, кто ты. Я ведь не разглядел тебя достаточно ясно.
– Думаешь, он нас возненавидел?