Бергер посмотрел на нее и медленно покачал головой.
– Военная разведка[21]? У тебя там друзья? Может быть, какой-нибудь старый любовник?
– Он ничуть не старый, – спокойно ответила Блум. – А ты чем занимался? Больше никаких секретов.
– Вот этим, – сказал Бергер и развернул ноутбук.
На экране была запись с камер наблюдения какого-то банкомата в центре города. Шел небольшой дождь, но было светло и пустынно. Как обычно бывает в самые короткие ночи в году. Наконец, появилась девочка-подросток. С арматурными ножницами в руке. Бергер нажал на паузу, когда девочка повернулась лицом к камере. Оно действительно было напряженным. На грани срыва.
– Эмма Брандт, пятнадцати лет, – сказал Бергер. – Хурнстулль, Праздник середины лета в этом году.
– Хорошо. Сохрани этот кадр. Я хочу его распечатать.
– Распечатать?
– Я хочу собрать портреты всех похищенных девочек, – ответила она, показав на свою разложенную доску.
Бергер кивнул, сделал скриншот и включил просмотр. Улица снова опустела. Он перемотал вперед. Если бы не отдельные воробьи с наклонностями сов, казалось бы, что это фотография. Бергер вернул запись к нормальной скорости. Вскоре мимо камеры проехал автомобиль. Бергер снова нажал на паузу. На боку белого фургона явно просматривалась надпись «Статойл», сделанная большими буквами. Ниже виднелись буквы поменьше.
– Ага, – сказала Молли Блум.
– Ага, – подтвердил Бергер и увеличил картинку.
Она была, конечно, нечеткой, и надпись едва читалась, но, несомненно, там было написано «Евле».
– А вот и Вильям, – сказал Бергер. – Спустя семь минут. К этому моменту Эмма Брандт уже, наверное, добралась до середины моста. Может быть, она даже начала резать ограждение.
Фургон проехал дальше на увеличенной скорости, потом Бергер остановил изображение, и стало возможно разобрать пару букв и какую-то цифру на регистрационном знаке.
– Вы в СЭПО ведь скрыли от нас информацию о фургоне «Статойла». Но я сверился с запиской на твоей доске. Номер совпадает.
Блум кивнула.
– Классно. Конечно, это он. «Статойл» в Евле. Мы тщательно проверили. Взят напрокат в мае Юханом Эрикссоном.
– Братом Эрика Юханссона?
– Хм. Как бы то ни было, мы его внимательно отследили. Никаких следов. И записи с камер наблюдения на автозаправке давно стерты.
– Меня бы не удивило, если бы это оказался тот же фургон, который видели у школы Эллен Савингер в Эстермальме.
– Во всяком случае, мы все ближе и ближе к доказательствам, – сказала Блум.
Они снова сели к компьютерам. Тьма за окном лодочного домика не могла бы быть темнее. По внешнему миру было незаметно, что время идет, только по их все более усталым лицам.
Через пару часов на лице Бергера расплылась широкая улыбка, он схватил защищенный от слежки мобильный телефон Блум и выбежал на мостки.
За время его довольно долгого разговора Молли распечатала на недавно купленном принтере портреты Сунисы Петвисет и Эммы Брандт, двух новых потенциальных жертв. Она подошла к доске и прикрепила их рядом с остальными. Теперь их стало семь. Глядя на юные лица жертв сумасшедшего серийного убийцы, который чуть и ее не лишил жизни четверть века назад, она чувствовала не только отвращение, ужас и сострадание, но и что-то еще. Озарение, которому не хватало направления, не хватало цели и смысла и которое быстро испарилось.
Но что-то ей все же привиделось.
Ей привиделось что-то в семи лицах. Но это ощущение пропало.
Бергер вернулся в дом, держа телефон в руке, и сказал беззаботно:
– Завтра едем в Кристинехамн.
– До него вообще-то триста километров.
[21] Militära underrättelse-och säkerhetstjänsten (сокращ. Must) – Военная служба разведки и безопасности Швеции.