— Когда я узнал… Даже не знаю, что сказать.
— Да разве здесь можно хоть что-то сказать?!
Он потер ручки своей коляски.
— А полиция? Конечно же, у них есть… там… какая-то ниточка и прочее?
— Да не то чтобы.
— Боже, какой кошмар. — Он потер ладонью лицо, затем выпрямился в кресле. — Давайте-ка я вам налью что-нибудь выпить.
— Нет, спасибо.
— Хотите или нет, вам придется это сделать. — Генри попробовал улыбнуться. — Приказ врача.
Я сдался просто потому, что проще было не спорить. Мы переместились в гостиную. Он налил нам обоим виски и дал мне стакан.
— Давайте залпом.
— Я не…
— Пейте, вам говорят.
Я подчинился. Алкоголь прожег дорожку до самого желудка. Не говоря ни слова, Генри забрал стакан и наполнил его снова.
— Вы обедали?
— Я не голоден.
Он попытался было уговорить меня поесть, потом передумал.
— Если хотите, можете остаться. Подготовить вашу старую комнату не составит труда.
— Нет. Спасибо. — Не зная, что делать дальше, я отпил глоток виски. — Не могу избавиться от мысли, что каким-то образом это случилось из-за меня.
— Бросьте, Дэвид, не говорите ерунды.
— Я должен был догадаться, должен…
«А возможно, и догадывался», — подумалось мне, когда в голове всплыло услышанное во сне предупреждение Кары, которое я решил проигнорировать.
— Полная чушь, — резко отозвался Генри. — Есть вещи, с которыми никто ничего не может сделать. Это вы знаете не хуже меня.
Он был прав, однако легче от этого мне не стало. Я еще просидел с ним где-то с час, хотя мы в основном просто молчали. Я потихоньку прикончил остатки виски, пресекая все попытки Генри вновь наполнить мой стакан. Какой бы заманчивой ни выглядела идея напиться, я не хотел пьянеть, потому что знал, что алкогольный туман не сможет притупить мою боль. Я ушел, когда почувствовал клаустрофобию. Генри настолько горевал о своей неспособности помочь, что его становилось жалко. Впрочем, мысли о Дженни вытеснили все остальное.
Пока я ехал по поселку, полиция обходила соседей, демонстрируя еще один пример напрасной траты сил. При виде того, как они методично расходуют время впустую, в груди начал вскипать гнев. Я проехал мимо собственного дома, зная, что ничего хорошего меня там не ждет. Подъезжая к окраине, я наткнулся на группу мужчин, перегородивших дорогу. Физиономии по большей части были мне знакомы, и я сбросил скорость. Даже Руперт Саттон и тот околачивался здесь, освободившись наконец из-под тесемочных оков фартука своей матери.
Впереди всех маячил Карл Бреннер.
Патрульные молча смотрели на мою машину, не пытаясь двинуться с места, даже когда я высунулся из окошка.
— Что происходит?
Бреннер сплюнул. На его лице еще были видны синяки от кулаков Бена Андерса.
— Не слыхал, что ли? Еще одну украли.
Меня словно ударило в самое сердце. Если пропала четвертая женщина, то это могло означать только одно: что-то уже случилось с Дженни.