Она разглядывала его. Ничего не отвечала. Ему не нравился ее взгляд.
– Что вы на это скажете? – спросил Бергер.
– Я не понимаю. Я пришла домой. Вы сидели за моим кухонным столом. Двое мужчин пришли с улицы и набросились на меня.
– Но вы были сухой, когда вошли. Вы пришли из квартиры в том же доме. С кем вы сидели там и смотрели запись с камеры наблюдения в прихожей?
– Там была камера наблюдения? У меня в квартире?
– Ее уже нет. Чарльз ее убрал. А потом пошел домой к Эллен и продолжил ее пытать.
– У меня в квартире была камера наблюдения, которую вы не заметили?
И тут он заметил намек на улыбку в левом уголке ее рта.
Внутри у него потемнело. Время от времени такое случалось. Что-то накатывало изнутри. Бергер научился этим управлять, но требовалось абсолютное спокойствие, то, что когда-то называлось «сосчитать до десяти». Раньше бывало по-другому. Тогда он мог проснуться с разбитыми кулаками и качающимися зубами, да что там, даже с наполовину откушенным бицепсом.
Чертова дрянь сидела и играла с ним все это время. Ему захотелось ей врезать. Со всей силы. Чтобы дух вышибло.
Вместо этого он погрузился в темноту. Нашел нулевую отметку. Вернулся к неподвижной точке вращающегося мира. Увидел перед собой Маркуса и Оскара. Даже Фрейю увидел. Вспомнил самого себя как человека. Захотел снова стать человеком. Смог почерпнуть силы оттуда, из глубины.
Время шло. Бергер чувствовал, что взгляд Фреден сверлит его взбаламученную голову. Он снова поднял глаза и сказал продуманно-спокойно:
– В один прекрасный летний день четверть века назад одна девочка пошла на сеновал в доме ее родителей. Она установила вилы зубьями вверх, закрепила их между неплотно лежащими досками пола. Спокойно и решительно она поднялась по крутой лестнице на чердак и вместо того, чтобы прыгнуть на сено, задыхаясь от смеха, она спрыгнула прямо вниз на вилы. Врачи констатировали, что она была жива еще полчаса.
Взгляд Фреден не сдвинулся ни на дюйм, на ее лице не появилось никакого выражения.
Бергер продолжил:
– Это было на ферме недалеко от Умео, девочке было десять лет, и звали ее Натали Фреден. Она действительно не хотела больше жить.
Он снова опустил глаза, посмотрел на пол, далеко в глубину. В нем росла ярость, раскаляясь докрасна, добела. Бергер резко встал, схватил ноутбук, услышал, как тот хрустнул у него между пальцев, почувствовал, что рана на правой руке разошлась, наклонился над столом и заорал так, как не орал уже несколько лет:
– Кто ты такая, черт побери?
Ее взгляд больше не был направлен на него. Она не отрываясь смотрела куда-то, но не в его сторону. Бергер услышал в ухе голос Ди, пытающейся его утихомирить, и вырвал из уха «ракушку».
Тут он заметил, куда смотрит Фреден. На красную лампочку. Их взгляды ненадолго встретились. Воздух меж ними был пропитан ядом. И в нем кружили демоны.
Бергер схватил правой рукой выключатель и вырубил его. Кровь забрызгала стену. Маленькая красная лампочка погасла.
Натали Фреден наклонилась в его сторону и прошипела:
– Поверь мне, ты не хочешь узнать, кто я такая.
Дверь контрольной комнаты распахнулась. В допросную ворвались Ди и Аллан. Бергер схватил ноутбук и швырнул его в стену. Кнопки молниями разлетелись по полу.
– Отведите ее в камеру, меня от нее тошнит, – закричал Бергер. – Полная изоляция, никаких контактов с кем бы то ни было. Сейчас же!
Он вылетел из комнаты. Рухнул на стул у своего рабочего стола. И остался неподвижно сидеть в темноте, уставившись в никуда.
Вскоре он почувствовал у себя на плече легкое касание руки. Первоначальное раздражение сменилось утешением, рука коснулась его сердца, обхватила его и успокоила.
– Я чувствую то же самое, Сэм, – сказала Ди. – Она действует дьявольски умело.
– Слишком умело, чтоб ее, – прорычал Бергер. – Она же чертов профессионал. Именно из-за этого все шло наперекосяк с самого начала.
Он встал. Мысли без слов носились у него в голове. Догадки.