11
Вторник 27 октября, 01:26
Бергер вошел. Дверь закрылась. Натали Фреден посмотрела на него. Не говоря ни слова, он нажал на кнопку записи на записывающем устройстве. Зажглась красная лампочка. Бергер произнес все необходимые фразы, потом сказал:
– Что ж, вы чисты.
– Рентген, – заговорила Натали Фреден. – Зачем это?
– Для вашей же безопасности. Как и анализ на наркотики. Вы чисты, наркотиков в крови нет. Расскажите теперь о том, кто подарил вам велосипед.
– Это было давно. Кажется, его звали Чарльз.
– Разве это не ваш бывший бойфренд? Вы не помните, как звали вашего любовника?
– Я же уже сказала: это было давно.
– А вот вашему «рексу» вряд ли больше трех лет.
– Вы серьезно хотите поговорить о моем велосипеде?
– Я серьезно хочу поговорить о вашем «рексе», да, о вашем царе и повелителе[15], но мы начнем с другого конца. Хотя я обещаю, что к этому мы еще вернемся. Вы жили за границей?
– За границей? Нет.
– Никогда?
– Никогда.
– Куда вы тогда исчезли после третьего класса Марихемской школы в Умео? Согласно словам вашего классного руководителя, ваша семья собиралась переехать за границу.
– Я об этом ничего не знаю.
– Нет, и никаких признаков того, что вы это сделали, тоже нет. Ваши родители оставались зарегистрированы по тому же адресу в лесу недалеко от Умео еще пятнадцать лет. Но вы исчезли из всех списков. Куда же вы отправились в десять лет?
Натали Фреден замолчала и как-то по-новому встретилась взглядом с Бергером. Пока он перекладывал фото десятилетней Натали Фреден, он пытался понять, что именно казалось новым.
– Узнаете себя? – спросил он.
Она отвела взгляд, уставилась в стену.
– Улыбка, – продолжал Бергер. – Можно предположить, что перед вами была вся жизнь, не правда ли, и все было возможно? Посмотрите на фото, Натали. Я знаю, что вы помните, кем были тогда. Десять лет. Посмотрите на улыбку. Вы радовались. Но видели ли вы будущее с безграничными возможностями?
– Я не понимаю, чего вы хотите.
– Я смотрю на эту улыбку, Натали, непропорционально большие резцы, которые бывают в десять лет; зубы как будто говорят другим частям тела: растите, догоняйте нас. Но я знаю, что ни вы, ни я не видим в этой улыбке будущее с безграничными возможностями. В ней что-то другое, не правда ли? Что видите вы, Натали?
Снова молчание. Не такое, как во время предыдущего допроса. Бергер продолжил:
– Как раз перед тем как я зашел сюда, персоналу Марихемской школы удалось отыскать части архива, которые слишком стары, чтобы храниться в цифровом виде. Люди в Вестерботтене просто-напросто перерыли какой-то подвал. Вы, конечно, знаете, что они нашли, Натали? И это не жизнь за границей.
– Я не знаю, о чем вы говорите.
– Нет. Ну конечно, нет. А что, если я скажу вот так: это относится к тем временам, когда в школах были социальные кураторы. И даже школьные психологи.
Натали Фреден выглядела теперь иначе, как будто она вдруг заняла место в самой себе, совершила вынужденную посадку в собственном теле. Она впилась в Бергера взглядом, какого он раньше не видел. Она стала другой. Но ничего не сказала.
Бергер продолжал, уткнувшись носом в бумаги:
[15] Rex (лат.) – царь, владыка. (Здесь и далее примеч. пер.)