– Самые сильные впечатления от допроса?
Самир оторвался от монитора и сказал:
– Я смотрю на нее сейчас, смотрел на нее все это время. Если бы она действительно была душевнобольной, разве не должна она хоть немного страдать тиком?
– Если бы ты только знал, сколько разных видов отклонений существует, – ответил Бергер.
– Само собой, – сказал Самир и показал на экран. – Но ведь вообще ничего не заметно. Я не вижу никакого внутреннего беспокойства.
Они сгрудились вокруг монитора, наклонились к экрану. Натали Фреден сидела за столом совершенно неподвижно. Ни малейшего движения. С тем же успехом они могли смотреть на фото.
– Никакого любопытства по отношению к моим вещам? – спросил Бергер.
– Вообще никакого, – ответил Самир. – Ни единого движения.
– Уже одно это само по себе указывает на психическое заболевание, – сказал Аллан. – По-моему, она просто полная идиотка с тонким слоем социального глянца, который надо просто снять. Разве не этим ты и начал заниматься в допросной, Сэм, пока тебя не понесло в бой? Что до меня, то мочальте ее сколько угодно. Снимите слой за слоем и убедитесь, насколько пусто там внутри. Интересно, не ложный ли она вообще след. Может быть, она псих, который всегда толчется среди зевак во время крупных полицейских операций. Ездит на велосипеде по всей стране, таская наготове радио, настроенное на полицейскую волну, и немедленно направляется в места, где происходит что-то интересное, чтобы держать руку на пульсе. Сколько вообще существует полицейских фотографий, где она стоит в толпе? Вы проверяли?
Бергер выпрямился и уставился в потолок комнатенки.
– Сколько, – повторил он совсем другим тоном.
Аллан и Самир посмотрели на него со скепсисом, присущим двум разным поколениям. Вдруг зазвонил телефон Бергера. Сигнал напоминал визг недорезанной свиньи. Бергер нажал на кнопку ответа.
– Привет, – произнес насмешливый голос. – Это Сильвия.
– Силь, – ответил Бергер, – ну, что у вас?
– Мы с Майей внимательно изучили запись. Мы считаем, что нашли момент, когда Фреден хотела тебя исправить.
– Я тебя слушаю.
– В самом конце твоей длинной реплики. Ты начал фразу: «Она не это. Она – девочка, у которой вся жизнь впереди». Помнишь?
– Слабо. Продолжай.
– Потом ты выкладываешь все фото на стол и говоришь о первом случае, в Вестеросе.
– Но ведь это не тогда?
– Мы стояли перед дилеммой, – резко сказала Силь. – Какое-то время мы думали, что именно тогда, когда ты заговорил о мотоклубе в Вестеросе. Ты ведь раньше его не упоминал. Потом мы решили, что это скорее тогда, когда ты упомянул добычу для хищников. Помнишь эту формулировку?
– Смутно, но неважно. Это тогда она отреагировала?
– Как я уже сказал, некоторое время мы так и думали. Но потом прозвучала концовка фразы. Я цитирую: «Как, черт возьми, вы могли оказаться во всех этих трех местах?» И вот тут-то и проявилась та реакция.
– Сколько, – произнес Бергер и посмотрел на потолок.
– Да, когда мы внимательно посмотрели и сравнили записи всех четырех камер, то пришли к выводу, что это точно тот момент.
– А конкретнее?
– Когда ты говоришь: «…этих трех местах».
– И что это значит?
– Когда ты называешь число. Три.
– Йес, – сказал Бергер и сжал кулаки.