– Хочешь, я схожу?
Девушка усмехнулась:
– Вряд ли ты одолеешь такое расстояние.
Я вышел из машины и направился к месту, откуда мог видеть остановку. Констебль начала переходить дорогу, но человек в капюшоне двинулся прочь, едва заметив ее приближение. Она постояла, глядя ему вслед, а потом зашагала обратно.
– Вероятно, не хотел здороваться. – Девушка пожала плечами. – Скорее всего, торчок. Ждал, когда мы уберемся, чтобы не мешали попасть в пустое здание. Ничего, мы посмотрим: вдруг вернется.
– Сомневаюсь, – возразил другой полицейский. – Ты его напугала, теперь не вернется.
– Хорошо, что он тебя не видел, а то мог бы и окочуриться со страха.
Они пикировались беззлобно – так подшучивают друг над другом люди, которым приходится по службе проводить долгое время вместе. По крайней мере, я нарушил монотонность их дежурства, въезжая в ворота.
Уорд сидела в трейлере, где обычно проводили совещания. С ней находились Уэлан, Джексон, руководитель поисков, и еще несколько незнакомых мне сотрудников.
– Заходите, мы уже закончили, – махнула она мне рукой, когда я остановился в дверях.
Джексон, выходя, кивнул мне, а Уэлан бросил на меня взгляд, который я не смог понять. Уорд сидела за столом, вокруг которого выстроились неровной цепочкой складные пластмассовые стулья. Даже в лучшие времена они не были рассчитаны на то, чтобы сидеть на них с комфортом, а беременность Уорд усложняла и это. Вид Уорд имела осунувшийся и раздраженный, хотя я сомневался, что плохим настроением она обязана неудобному стулу.
– Садитесь, – устало промолвила она. Под глазами ее темнели круги. На столе перед ней стоял бумажный стаканчик какого-то питья, судя по запаху – мятного чая; через его край свешивалась нитка от заварного пакетика. – Джек говорит, вы нашли себе занятие?
Я рассказал ей про Лолу и ее сына, начиная со случайной встречи в роще за больницей и заканчивая тем, что случилось этим утром. Когда я замолчал, Уорд подняла голову.
– Почему я узнаю об этом только сейчас?
– До сегодняшнего дня это не казалось важным.
– С каких это пор в ваши обязанности входит решать, что важно, а что нет?
– Это были неподтвержденные слухи. Насчет Гэри Леннокса я сам узнал всего час назад. И позвонил бы сразу же, если бы Уэлан не позвонил первый.
– Вам не следовало появляться в их доме. Что вам вообще в голову втемяшилось?
Я никогда не видел Уорд в таком гневе.
– Я навещал пожилую женщину и ее сына, которые из последних сил пытаются выжить, – объяснил я. – И если бы я выяснил все это раньше, вероятно, поступил бы по-другому. А вам бы хотелось, чтобы я просто не обратил на них внимания?
– Вот прямо сейчас – да, именно этого и хотелось бы! И чтобы это не подменяло социальные службы, которым положено этим заниматься. – Она подняла руку, предупреждая мои возражения. – Ладно, ладно, это несправедливо. Но вам не надо общаться с потенциальными свидетелями, а может, даже обвиняемыми, у меня за спиной. С меня хватило одного Одуйи, а после всего этого я начинаю жалеть о том, что не позволила Мирзу…
– Не позволили Мирзу – что? – спросил я. – Провести обследование и Кристины Горски?
После того, что Мирз чуть не сотворил с двумя жертвами, одному богу известно, что бы он делал, будучи ответственным за трех. Впрочем, высказать это вслух я не мог из опасения ухудшить ситуацию. Да и Уорд, похоже, уже жалела о том, что сорвалась. Она пыталась взять себя в руки:
– Ладно, успокоимся оба. Вы не делали этого целенаправленно. И я благодарна вам за то, что вы предложили помощь Мирзу вчера вечером.
Может, я ослышался?
– Прошу прощения, повторите последние слова!
– Я понимаю, что вы сделали это из лучших побуждений. Но Мирз не маленький, помощь ему не нужна. В будущем ограничивайтесь своей зоной ответственности.
– Что он вам сказал?
– Что вы заезжали вчера в морг и предложили ему помощь. Мирз не стал возражать. Он говорил об этом тактично.
Еще бы. Я попытался унять злость.