– Небольшая. Отпечаток только частичный. Пятка без ребристости, похоже, ботинок на гладкой подошве. Никаких характерных признаков. Все вокруг в ржавчине, чтобы остались отпечатки пальцев. Но все-таки нашлись два комплекта в комнате и пять на алюминиевой лестнице. Мы полагаем, что три из них ваши, один Рэйчел Дерби и один инспектора Ланди. По поводу двух других пока ничего не известно. Если мы правильно понимаем, что здесь происходило, они Эммы Дерби и Марка Чэпла.
Я был такого же мнения. Потожировой компонент старых отпечатков успел бы высохнуть и выветриться в атмосфере соленого воздуха. У меня непременно возьмут отпечатки пальцев, чтобы исключить те, которые я оставил в башне. Также у Рэйчел и даже у Ланди. Но если все окажутся нашими, это означает одно: человек, поднявшийся, чтобы убить инспектора, был в перчатках.
Как убийца Стейси Кокер.
– Он знал, что мы здесь, – сказал я.
– Он? Мне показалось, вы не видели преступника.
Всколыхнулась волна раздражения, но Кларк была права: нужно сначала думать и лишь потом делать предположения.
– Хорошо. Некто знал, что мы здесь.
– Нам это неизвестно.
Тогда с какой стати преступники нагрянули сюда? Судя по обстановке, здесь несколько месяцев никто не появлялся. Никакая это не случайность, что они приплыли в одно время с нами. И прихватили с собой ружье.
– Вы хотите сказать: их кто-то снабжал информацией?
Единственный человек, которому мы сказали, что поплывем в форт, был Ланди. Он проинформировал свою команду, но я не мог поверить, чтобы кто-то из его коллег устроил ему западню.
– Или за фортом каким-то образом следили. Я только не верю, что наша встреча – случайность.
– Мне тоже это не нравится, – проговорила Кларк. – Но какова альтернатива? Неизвестные сознательно расстреливают полицейского инспектора. И убили бы еще двух штатских, если бы получилось. Зачем им это надо?
– Чтобы никто не узнал, что находится в башне.
– По-вашему, убив полицейского, можно это скрыть?
В ее голосе прозвучало презрение, но в словах был резон. Даже если бы удалось застрелить нас троих, башню бы обыскали, поскольку Ланди, сообщив, где находится, затем бы исчез. Его расстрел только усугубляет ситуацию.
– Я не утверждаю, что в этом действии был смысл. Но нашу лодку могли заметить у швартовочной платформы и поняли, что внутри кто-то есть. Если намерение было иным, а не убить нас, зачем они явились в башню?
– Не знаю, доктор Хантер. Если бы знала, была бы намного ближе к поимке негодяя. – Кларк потерла виски и помолчала, собираясь с мыслями. – Предположим, некто хранил патроны и, возможно, ружье в доме Эдгара Холлоуэя. Затем потребовалось иное укромное место. А когда эти люди обнаружили, что в башне посторонние, они запаниковали.
Я вспомнил отчаянные попытки пробиться сквозь запертую дверь. Это не было похоже на панику, но говорить об этом не стоило. У меня ответов на вопросы было не больше, чем у Кларк.
– Что с пятнами на полу? Это кровь?
Порыв ветра занес под башню брызги дождя, но старший следователь даже не заметила.
– Полагаем, что да. Но нам от этого мало пользы. Кровь либо Эммы Дерби, либо Марка Чэпла. Но находилась среди ржавчины на соленом воздухе, и очень повезет, если удастся установить, чья именно.
– Думаю, Марка Чэпла.
Кларк подняла на меня глаза.
– Излагайте.
Пока я наблюдал за крабами, у меня было время подумать. Лучше уж об этом, чем о лежащем в башне Ланди.
– Вы в курсе, что человек, которого мы нашли на колючей проволоке, скорее всего, он?
– Меня просветили, – раздраженно кивнула она. – Продолжайте.
– Кто-то ударил его по лицу с такой силой, что осколок кости проник в мозг. Ему раскроили нос, отчего пошла кровь. Если он умер сразу, ее вытекло немного, однако достаточно, чтобы объяснить капли на полу.
– Вы утверждаете, что его убили именно здесь? Смелое заключение по одной капле крови.