– Разбираетесь с нашим другом с колючей проволоки? Вижу, делаете слепки с нанесенных винтом ран.
– Их нанес не винт.
Это его заинтересовало.
– Вот как?
– Нанесло что-то быстро вращающееся. Но повреждения больше похожи на прорези, чем на раны.
– Все любопытнее и любопытнее. Когда будут готовы слепки?
– Должны быть уже готовы.
Я потрогал силиконовую замазку. Она застыла, и я осторожно извлек из черепа резиновый отпечаток повреждений. В поперечном сечении разрез был квадратным, стороны соединялись с плоским дном под прямым углом. Внутренняя поверхность была грубой, с явными признаками задиров.
Я взял штангенциркуль измерить толщину слепка, а Фреарс, рассматривая другой, удивленно хмыкнул.
– Понимаю, вы о чем. Я ждал, что рана от винта окажется гладкой, а тут все шероховато, как медвежья задница. Словно терли грубым абразивом. Какой-нибудь мощный инструмент? Может быть, циркулярная пила?
– Я бы скорее сказал, угловая шлифовальная машина, – предположил я, откладывая в сторону штангенциркуль. – Ее рабочий диск имеет абразивную поверхность и плоскую внешнюю кромку. Семь миллиметров – стандартная толщина. Соответствует нанесенным ранам.
– Вы, я смотрю, мастеровой. – Фреарс кивнул. – Задумано хитро. Повреждения специально подделаны под те, какие бы нанес лодочный винт, чтобы тело, если его найдут, не вызвало сильных подозрений. Хотя возникает вопрос: откуда у нашего клиента сломанные кости? Если исключить столкновение с лодкой, следует принять предположение, что когда к его лицу подносили шлифовальную машину, он был еще жив. Вдохновляющая мысль.
И вот что еще пришло мне в голову: кости мертвеца сухие и ломкие и реагируют на силовое воздействие по-другому, чем кости живого человека. В нашем случае сколы и осколки выглядели так, как если бы обладали эластичностью, когда их ломали, что означало, что резали по живому либо сразу после смерти.
Хотя трудно установить: непосредственно до или непосредственно после. У меня не было иллюзий по поводу жестокости людей, и как бы ни была страшна версия Фреарса, мне приходилось видеть дела и похуже. Но мне казалось, что в данном случае нечто иное.
– Сомневаюсь, – сказал я. – У меня еще не было возможности основательно исследовать материал, однако не похоже, чтобы травмы большой и малой берцовых костей были следствием столкновения с неким предметом. Скорее они следствие сдвигающего усилия. Нижняя часть ноги в чем-то застряла, а тело подверглось выкручивающему моменту и достаточно мощному, чтобы вывихнуть бедро и разрушить кости. Еще мы имеем сломанную шею. Раздроблены два позвонка, но череп нет. Как могло произойти, что позвонки сломаны, а он не тронут?
Патологоанатом взял череп.
– Полагаете, результат падения?
– Не могу представить ничего иного. Падение с мотоцикла на большой скорости или столкновение с машиной могли бы привести к подобным результатам, но ни на теле, ни на одежде нет следов истирания. Падение более вероятно: если мотоциклист обо что-то ударился голенью или нога в чем-то застряла, может наблюдаться такой эффект. Мое предположение таково: рука или плечо смягчило удар по голове, но внезапное резкое движение сломало шею.
Фреарс кивнул.
– А затем кто-то при помощи шлифовальной машины попытался сделать его неузнаваемым и навести на мысль тех, кто его найдет, что он стал жертвой лодочного гребного винта.
– Тут не только это. – Я показал патологоанатому тонкую в форме листа кость. – Что скажете об этом?
Он нахмурился, принимая кость.
– Осколок сошника.
– Его затолкало внутрь черепа.
– Не понимаю… О! – Фреарс кинулся к светящемуся экрану с рентгеновскими снимками, некоторое время разглядывал, затем покачал головой. – Черт возьми! Такое не каждый день увидишь!
Сошник – тонкая костная пластина, вертикально расположенная в глубине носовой полости и делящая ее пополам. На рентгеновских снимках ее скрывала мешанина последствий более очевидных травм. Но разглядеть все-таки было можно – призрачную белую тень с кончиком в лобной доле разложившегося мозга.
– Впервые увидев, я предположил, что ее туда затолкало вращающееся лезвие или диск, – сказал я. – Но оно бы рассекло кость, а не пропихнуло сошник внутрь, да еще под таким вертикальным углом.
– Справедливо. – Судя по голосу, Фреарс был недоволен собой. – Но и падение не натворило бы подобных дел.
Я тоже так считал. Для этого мотоциклист должен был падать лицом вперед, что само по себе привело бы к значительным травмам. А их не наблюдалось. И удар, чтобы сошник оказался в таком положении, должен был прийтись под прямым углом. Что было бы крайне странным.
Или это была расправа.