Ланди расстегнул на комбинезоне молнию и поискал платок. Громко высморкался и продолжал:
– Есть и другие повреждения. Синяк у правого виска, еще несколько на теле. Получены, возможно, при аварии, а не здесь.
Я кивнул: когда машина летела с дороги, Стейси могла удариться головой о дверцу.
– Фреарс считает, что ее изнасиловали?
Огромные плечи поднялись и опустились.
– Указывающих на это определенных травм нет, но до вскрытия ничего конкретного сказать невозможно. Ради ее родных и ее самой будем надеяться, что нет. Но намерение было, иначе она не лежала бы раздетой. – Ланди снова вздохнул и покачал головой. – Расскажите мне снова, что произошло.
Я перечислил события: встречу с Эдгаром и как он нервничал, описал его реакцию на вопросы Рэйчел. Инспектор слушал, не перебивая, пока я не кончил.
– Если Стейси, выскочив из-за поворота, увидела перед радиатором Холлоуэя, это объясняет, почему она слетела с дороги. А если он увидел автомобильные фары в воде, следовательно, находился поблизости. Долго они гореть не могли.
– Холлоуэя?
– Это его фамилия. Эдгар Холлоуэй. – Ланди посмотрел на освещенный дом. – Перед нами возникает новый клубок проблем.
– Из-за его дочери?
Брови инспектора поползли вверх.
– Откуда вы узнали?
Я объяснил, что об исчезновении маленькой дочери Эдгара мне рассказала Рэйчел. Ланди потер скулу тыльной стороной ладони.
– Сколько же лет прошло? Двадцать с чем-то. Дело Роувэн Холлоуэй было одним из первых, с которым я работал, когда приехал сюда. Наделало много шума. Девятилетняя девочка утром ушла на школьный праздник и не вернулась домой. Мы так и не узнали, что с ней случилось. Хотя…
– Хотя?..
Он устало улыбнулся.
– Я чуть не сказал, что в какой-то момент подозреваемым считался ее отец. В день, когда Роувэн пропала, он находился дома один и неизбежно попал в разработку. Надо поднять дело, но, насколько помню, его сочли человеком с придурью. Уже в то время, затворником, не желающим общаться с людьми. Его жена работала в магазине в Кракхейвене, а он был чем-то вроде натуралиста. Писал учебники для школ. Они пускали девочку одну гулять на болотах, и когда она исчезла, их сильно осуждали.
– Эдгару предъявили обвинения?
– Нет. Не хватило доказательств, и учителя Роувэн заявили, что она была счастлива в семье. У Эдгара случился нервный срыв, и после этого расследование выдохлось.
– Его дочь была блондинкой?
– Вот сейчас вы сказали, и я вспомнил – да. Но мне кажется, было бы натяжкой предположить, что он принял Стейси Кокер за дочь только потому, что у обеих светлые, как «солнечный свет», волосы. Роувэн в момент исчезновения было всего девять лет. Сейчас перевалило бы за тридцать.
– Не уверен, что Эдгар способен настолько здраво рассуждать. К тому же дело происходило в темноте, и первое, что он заметил, были светлые волосы. Не исключено, что этого оказалось достаточно, чтобы он вытащил Стейси из протоки и принес сюда.
Ланди снова порылся в кармане и достал пакетик с антацидом.
– Не исключено, но это вопрос для психиатров. Однако, согласитесь, если Эдгар принял Стейси Кокер за дочь, то, что здесь произошло, выглядит еще более гадким.
Невысказанная мысль еще некоторое время витала над нами.
– Вы сказали про целый клубок проблем, – наконец продолжал я. – Следовательно, имели в виду не только Роувэн Холлоуэй.
– Не только. – Ланди разгрыз пару таблеток антацида. – Люди начнут задавать вопросы, почему Холлоуэя оставили без присмотра. Социальным службам придется отвечать, ведь человека бросили на произвол судьбы. Встанет вопрос: может, он ответственен не только в исчезновении собственной дочери. Всплывет имя Эммы Дерби.
Господи. Я потер глаза, чувствуя, что от усталости неспособен ясно мыслить.
– Вы серьезно считаете, что он может иметь к этому отношение?