— Мэгги Кэссиди умерла. — Ко мне вернулся голос.
Он рассматривал крупные камни.
— Знаю.
— Это ты убил ее?
Страчан замер у стены. Затем со вздохом опустил руку.
— Да.
— И Дункана? И Дженис Дональдсон?
Он не удивился, услышав имя проститутки. Лишь кивнул, развеяв все мои сомнения.
— Зачем?
— Какая разница? Они мертвы, и их не вернешь.
Страчан съежился. Я должен был ненавидеть его, но совсем сбился с толку.
— У тебя была на то причина!
— Тебе не понять.
В глазах не мелькнуло ни следа безумия. Только усталость. И печаль.
— Дженис Дональдсон шантажировала тебя, так? Угрожала рассказать Грейс?
— Не впутывай сюда Грейс, — предупредил он резко огрубевшим голосом.
— Тогда объясни мне.
— Ладно, она меня шантажировала. Мы трахались, а когда она поняла, кто я, проявила излишнюю жадность. Поэтому я с ней покончил, — вяло рассказал Страчан, будто не имел к произошедшему никакого отношения.
— А как же Дункан и Мэгги?
— Путались под ногами.
— И все? Это повод для убийства?
— Да, именно! Я забил их, как свиней, и получил огромное удовольствие! Потому что я больной извращенец! Ты это хотел услышать?
Голос был полон самопрезрения.
— И что теперь?
Во время разговора я пытался незаметно вытащить больную руку из повязки под курткой. Одной рукой с ним не справишься, хотя и с двумя шансов мало.
Страчан стоял, оттеняемый внешним светом, в полутьме.
— В этом-то и вопрос.
— Не усугубляй свое положение, — сказал я с уверенностью, какой не испытывал. — Подумай о Грейс.
— Я предупреждал тебя не впутывать Грейс!
Он шагнул вперед. Я стоял на месте, сопротивляясь желанию пятиться.