День Святой Люсии.
К этому времени лед уже обычно стоит на заливе. А сейчас там вместо льда лежало солнце. Сверкающее всеми цветами радуги.
– Ровно пятьдесят дней с тех пор, как все это началось, – сказал Бергер.
– А этому малышу ровно месяц, – ответила Блум, поглаживая живот.
Бергер открыл двери домика, но первым туда вошел не он. Маркус и Оскар опередили его. Обмениваясь восторженными возгласами, они обследовали все эти удивительные предметы из прошлого.
Сидя у столярного станка, Бергер и Блум наблюдали за ними. Сколько в них жизни. И сколько жизни в ней.
И даже в нем теплилась жизнь. Несмотря на повязку на пол-лица.
– Я вчера купил этот домик, – произнес Бергер.
Блум замерла, уставившись на него.
Разводя руки в извиняющемся жесте, Бергер пояснил:
– Противостояние между двумя конкурирующими фирмами достигло предела, домик достался мне по бросовой цене.
– И ты это проделал, пока я лежала в больнице?
– Да, как раз перед тем, как доктора объявили, что и ты, и наш малыш здоровы. Ты была права – у Карстена действительно имелся антидот.
– Он на это намекал, – подтвердила Блум. – Но врачи сказали, что это действительно сильнодействующий яд. Карстен обсыпал им пистолет, прежде чем передать мне. Сам-то он был в своих дурацких перчатках.
– Значит, яд замедленного действия.
– К счастью, безопасный для плода.
– Мы не можем называть его плодом. Это звучит не по-человечески.
Они помолчали.
Близнецы открыли дверь, ведущую к мосткам, и выбежали на улицу.
– Не знаю, насколько уместно говорить, что мы должны называть что-то так или иначе, – сказала Молли. – Я не знаю, что такое мы.
– Я тоже, – признался Бергер. – Но домик мой. И твой, если захочешь.
Она медленно покачала головой, а потом кивнула в сторону мостков, где близнецы нашли несколько крупных камней и теперь бросали их на замерзающую водную гладь.
– А как твоя семья? – спросила она.
– Они так и живут у меня, – ответил Бергер. – Я сплю на диване. Ничего еще не решено.
– Между вами с Фрейей тоже?
– В особенности, – кивнул Бергер. – Там и решать нечего. Потому что ничего не осталось. Она пытается понять саму себя. Если ей не понадобится защита идентичности, оформим совместную опеку. В противном случае все будет сложнее.
– Ты можешь их потерять?
– Сейчас вся опека на ней. Если ей сделают защиту идентичности, они попадут в какой-нибудь маленький шведский городок, и я никогда не узнаю, в какой. Тогда я их действительно потеряю.
Он закрыл глаза. Потом встряхнулся и сказал:
– А вот Ди завела себе аккаунт в «Инстаграме». На всех фото – пляж, море, купание. На последнем снимке она ныряет с самого высокого утеса в Нерье. Раз выкладывает фотографии, значит, по крайней мере, жива.