32
Не успели они отъехать от Стокгольма, как погода переменилась. Еще во время переправы на пароме в Нюнесхамн мягкое морское солнышко скрылось за тучами, а через каких-то десять километров их старенькая машина попала в настоящий водоворот серо-коричневого мокрого снега. При таких погодных условиях им пришлось преодолеть медленно ползущее воскресное движение в городе, чтобы затем выехать на Е4 по направлению к Упсале. Когда автомобиль поравнялся с аэропортом, погода вновь изменилась. Температура внезапно опустилась до минус четырех, по обеим сторонам от дороги лежал плотный белый снег, а на каждом водоеме, который они проезжали, виднелась корка льда. Кроме того, после съезда на аэропорт движение стало не таким интенсивным, и можно было подумать о важных вещах.
Бергер сидел за рулем, а Блум с Аишей на заднем сиденье. Как всегда, она взяла с собой плюшевого мишку по имени Хагар.
– Значит, сначала едем в Готтсунду? – уточнил Бергер. – Думаешь, ты сможешь показать дорогу оттуда, Аиша?
– Я же сказала, что смогу, – ответила та.
– Это было давно, – возразил Бергер. – К тому же сейчас темно.
– Тогда тоже было темно.
Бергер замолчал. Пошел снег, крупными мягкими хлопьями, которые медленно кружились в свете фар, а затем исчезали в темноте. Через неопределенное время над горизонтом появился светящийся нимб огней. Они не сразу поняли, что это уже Упсала.
Огни Упсалы.
Они съехали с шоссе в районе поселка с громким названием Данмарк и направились к крупнейшему городу Уппланда. Они объезжали город с юга, через Вальсэттру и Готтсунду, «один из самых неблагополучных районов» с невероятно высоким уровнем преступности, перестрелками, религиозным экстремизмом и полным отсутствием правовой системы.[41]
Хотя сейчас речь шла не о настоящем. Это было путешествие в прошлое, в детские воспоминания Аиши Пачачи.
Она на удивление хорошо ориентировалась. Как будто страшные годы в плену приблизили ее к детству, словно прошлое было единственным, что держало ее. Аиша уверенно вела Бергера и Блум через районный центр. Группки молодых людей прохаживались по улицам в слишком толстых куртках. Даже в такой красивый снегопад они предпочитали оставаться в тени.
Наконец Аиша сказала:
– Вот здесь сворачивать.
Она показала в сторону довольно большой дороги, уходящей строго на юг, в район особняков. Через некоторое время появился указатель Суннерста.
На некоторых перекрестках Аиша задумывалась, но память всегда подсказывала ей верный путь. Когда выехали на участок дороги, где дома и фонари попадались значительно реже, Аиша попросила остановиться.
– Обычно мы парковались тут, – сказала она.
Они тоже решили так и поступить. Бергер и Блум проверили пистолеты и зашагали вслед за Аишей по заснеженным местам ее детства; они надеялись, что за это время в округе появилось не слишком много новых домов, что местность осталась узнаваемой. Аиша отыскала небольшую дорожку, петляющую между домов. Дорожка постепенно превратилась в причудливый лабиринт, а когда дома начали редеть, Бергер издалека узнал старый мост Флоттсундсбрун через реку Фирисон, почти в том месте, где легендарная упсальская река впадает в озеро Экольн.
Когда Аиша в первый раз остановилась и огляделась, крупные хлопья снега все еще кружились над ними.
– Ну вот, – сказала она, указывая на самую маленькую из поперечных дорожек. – Вон там. На лесной опушке.
Холм был совсем не высоким, да и дом выглядел небольшим. И совсем не освещенным. Они медленно шли в темноте. На небе ни месяца, ни звезд, да и фонари закончились сотню метров назад.
Маленький домик стоял в окружении рощи. Нетронутый снег делал его еще более невидимым. Вскоре показался гараж, но и вокруг него снег никто не расчищал; никаких признаков жизни. Темные окна.
Вокруг полная тьма.
Посреди забора калитка. Бергер взялся за ручку, потянул вниз. Скорее всего, они шли по гравиевой дорожке, но из-за снега нельзя было сказать точно. Бесполезно было даже пытаться не оставлять следов.
Вскоре дорожка вывела их к ступенькам. Они оказались скользкими. Аиша поскользнулась, выронила медвежонка, вскрикнула. Крик короткий, но достаточный для того, чтобы его услышали в доме, если там, конечно, кто-то был.
Если кто-то ждал их там, внутри.
Бергер подошел почти вплотную к дому, но вдруг понял, что его шаги звучат иначе. Как будто в пустоте.
Он подождал Аишу и Блум. Наконец те почти догнали его.
Бергер подошел к дому первым, поднялся на веранду, постоял около входной двери, опустился на корточки, заглянул в щель у замка, понял механизм. Подал знак Блум, и та тихонечко отодвинула Аишу в сторону, достала пистолет и сняла его с предохранителя. Бергер вынул отмычку, почти неслышно вставил ее в замочную скважину, пытаясь нащупать невидимые зазубрины. Это ему удалось: замок тихо щелкнул. Он тоже приготовил пистолет.
А снег все продолжал бесшумно летать в бескрайнем небе.
[41] Дания (шв.).