Если подумать, ритм дыхания Молли тоже менялся пару раз за ночь. Бергер был уверен, что и она спала не так уж безмятежно. Он попытался подловить моменты, когда она не спит, а сам притворился спящим. В какие-то моменты ему казалось, что она так же внимательно прислушивается к нему.
Вдруг рядом с ним что-то зашевелилось. Он включил свет, повернулся. Она сидела в кровати в своей уютной пижаме, спиной к стене, выражение ее лица было трудно описать.
– Что такое? – спросил он, почесав бороду.
– Не знаю, – ответила она. – Мне все не дает покоя эта цитата Карстена. Я, кажется, что-то начала понимать, но мысль ускользнула. «…but I don’t know what kind of drawers he likes none I think didn’t he say yes and half the girls in Gibraltar never wore them either naked as God made them that Andalusian singing her Manola she didn’t make much secret of what she hadn’t…».
– Так, ладно, давай думать. Может быть, вы читали это вслух?
– Нет, хотя…
– Это было в твоей квартире, на Элуфсгатан?
– Эолсгатан, – поправила Молли. – Эол, повелитель ветров. Да, я вспомнила, как все было. Я сказала: «I don’t know what kind of drawers he likes», а он ответил: «none I think». Это когда я обнаружила, что он не носит трусов. Под джинсами.
– Романтично, – заметил Бергер.
– Самое странное, что так оно и было. Только вот где?
– Квартира, гостиничный номер… ложа в театре?
– Я почти вспомнила. Ты пока говори о чем-нибудь другом, сейчас всплывет.
«Говори о чем-нибудь другом», – подумал Бергер. Как будто мало тем для разговора.
– Ты когда-нибудь была на острове Мёя? – спросил он.
– Кажется, нет. Что это за вопрос?
– Я подумал, может, у тебя там есть родственники…
Она задумчиво покачала головой.
– Конверт номер три, – произнес Бергер. – Конверт номер три, подброшенный в мою квартиру вскоре после нападения в Тенсте, где был обнаружен конверт номер один. Письмо номер три вряд ли адресовано мне, поскольку я к тому моменту уже должен был быть кастрирован. Я бы даже сказал: по всем признакам он адресован тебе, Молли. Но Карстен был в курсе, что мы с Ди ищем тебя, и прекрасно знал, что ты лежишь в коме. Зачем тогда к тебе обращаться?
Блум кивнула.
– Да, – сказала она. – К тому же исключительно ко мне, ведь так? Только я могу понять это, а ты по плану должен был выбыть из игры. Если бы я очнулась, я должна была оказаться одна, я никогда не участвовала ни в какой слежке. Он хочет, чтобы я одна его разыскивала.
– Наверное, можно и так на это смотреть, – согласился Бергер. – Но Карстен, скорее всего, не знает, что со мной все в порядке и что мы, так сказать, воссоединились.
Только бы не проговориться: «Если, конечно, Карстен не вынул эту информацию у Августа Стена».
Почему-то ему было невероятно трудно держать язык за зубами.
Сейчас совсем не время рассказывать о Стене и его видеозаписях. Бергер по-прежнему не знал, может ли он доверять Молли.
Как ей удалось найти самое засекреченное конспиративное жилье СЭПО? Через администратора вертолетных перевозок? Серьезно? Как ей удалось так быстро прийти в себя? Какова на самом деле ее роль в этой истории?
Что это за жизнь, сплошная двойная игра. Если все это завершится чем-то иным, нежели смертью, Сэм полностью перестроит свою жизнь. Сделает ее прозрачной и светлой. Наконец-то станет человеком «что видишь, то и есть» – таким, каким он сам всегда себя считал.
Его философские размышления прервали вонзившиеся в плечо острые ногти. Он обернулся, Молли Блум ослабила хватку. Она смотрела куда-то в пустоту. Бергер ждал, присев и подложив подушку под спину. Наблюдал за ней.
– Я вспомнила, – выговорила она наконец.
– И..?
– Мы были на острове в архипелаге, – сказала она. – Первая совместная поездка. Выходные на острове. Где-то в шхерах. Первый интимный контакт.