- Не мог я тебя не доздаться, Антон. Вся жизнь моя сейчас пеледо мной плошла… Э-хе-хе… Ведь я всю войну в танке… А сейчас? Все она, водка плоклятая. Все из-за водки полетело. Семья была, жена была, Катя. Блосила меня, поганого. И сын… У меня ведь сын есть. Тебе под стать. Инзенел!
- Главный инженер? - Клямин вспомнил встречу с Макеевым у соседа, старика Николаева.
- Не смейся, Антон.
- Ладно, Георгий. В суде все про себя расскажешь. И про меня.
- Не буду я плотив тебя выступать. Клянусь сыном!
- Ладно, ладно. Ступай, родимый, - усмехнулся Клямин. - А то Параграф засечет тебя со мной. Премии лишит.
- А ну их в зад! Подлецов этих. - Макеев взмахнул руками. - Не боюсь я их. Как спустился во двол сюда, понял - не боюсь… И вот тебе сказу. Земля у них под ногами голит. Под Селафимом и его длузьями. Я тосно знаю. Потому они и хотят тобой заклыться. Вот-вот Селафима забелут. Многих из его длузьев уже алестовали. И у нас тут, и на Кавказе…
Клямин и сам понимал, что неспроста Серафим сулит ему такие откупные за отсидку. Видно, все у них прахом пошло, настигли их. Потянуть бы немного, исчезнуть, переждать, пока их не переловили. Но в следующее мгновение он уже думал о том, что и сам загремит с Серафимом. Не в стороне же он стоял от дел их нечестных. Да, куда ни кинь - всюду клин, западня. А чего он ждал? На что надеялся, глупец?..
- Ладно, Георгий… Всем нам в кутузке сидеть… А пока дай чистым воздухом подышать, ворота не заслоняй.
И Клямин поспешил на улицу.
6
Телефонный звонок пробивался на площадку сквозь дверь.
Ключ цеплялся бородкой за бортик скважины, вызывая у Клямина неистовство.
Он был уверен, что звонит она. Не выломать ли эту холодную дверь, укутанную в дерматин?
Наконец замок сработал.
Клямин рванулся к телефону, умоляя судьбу продлить на секунду пунктир позывных, самых желанных для него в эти минуты полной душевной опустошенности и одиночества.
- Алло, - проговорил Клямин и провел языком по спекшимся губам. - Алло, я слушаю тебя. Это ты, Наташа?
- Здравствуйте. Это Костя.
Появление какого-то Кости в этом как бы уже прожитом куске жизни Клямина было нелепо и непонятно.
- Какой еще Костя? - Голос потерял упругость, стал дряблым, растерянным.
- Костя-таксист. Я вез вас из аэропорта. Вы дали свой телефон. Обещали помочь - сказали, к кому обращаться в парке насчет нового автомобиля.
Клямин похлопал ладонью по карманам, достал пачку сигарет и, придерживая трубку плечом, закурил. Дым путался в решетке микрофона. Зыбкие сизые космы вытягивались длинной крутой волной, как волосы Натальи. Они поднимались нимбом над аккуратной ее головой, падали по плечам на грудь и спину.
- Сколько тебе лет?
- Двадцать. А что?
Клямин не ответил. Этот мальчишка почти ее ровесник. И кажется, у него такого же цвета волосы.
- Послушай, у тебя какого цвета волосы?
Трубка таила обескураженное молчание. Клямин переспросил.
- Не знаю… Светлые вроде… Я попозже позвоню, - замялся Костя.
«Не пьян я, не пьян», - усмехнулся про себя Клямин и проговорил:
- Не надо позже! - Он испугался, что Костя сейчас оставит трубку. Помолчал. Собрался с духом. И чего он так испугался?