Табурет поскрипывал под тяжелым телом плешивого. Брови наползли на его маленькие глаза. Теперь Клямин точно знал, где он слышал этот голос. По телефону. Голос предложил ему явиться на Подольскую, в дом десять…
Гусаров повернулся к Клямину:
- Вопрос к подсудимому Клямину. - Он вновь поднял палец, упреждая негодующее движение Клямина. - Скажите, подсудимый, вы знаете о назначении товара, который перевозился вами в ящиках с иностранным трафаретом?
- Теперь знаю! - воскликнул Клямин.
- Что значит «теперь»? - В тоне Гусарова прорвалась настороженность.
И это не оставил без внимания Клямин. Он интуитивно уловил, что ни в коем случае нельзя называть своего соседа Борисовского.
- Теперь? Ну, со слов этой старой калоши. - И, не удержавшись, добавил: - Бывшего воина Белорусского фронта, отважного танкиста.
- Вот вы как хорошо знаете подсудимого, - кивнул Гусаров.
- Как же! Все собирался ему фотографию улучшить, - ответил Клямин. - Да просрочил.
Макеев развел руками и спрятал нижнюю губу под верхнюю в знак обиды и великой несправедливости.
- Повторяю вопрос. Подсудимый Клямин знал, какой товар он вызвался перевезти на Кавказ?
- Конесно, знал, - загомонил Макеев. - Как зе не знать.
- Назовите сумму вознаграждения, обещанную вами Клямину за эту операцию, - сказал Гусаров.
Макеев растерянно взглянул на него, перевел мышиные глазки на плешивого, шмыгнул перебитым носом.
- Пятьсот пятьдесят рублей! - прохрипел плешивый. - Не можешь запомнить, сифилитик?
- Пятьсот пятьдесят, - кивнул Макеев и проворчал: - То говолили семьсот, то тысяцу. Запутали меня.
- Небось свой гонорар запомнил, - проговорил Гусаров и шагнул к двери. Он распахнул ее ударом ладони и широким жестом предложил убираться вон. И не мешкать - нет времени.
Макеев застегнул облезлыми пальцами пуговицы пиджака. Плешивый вытащил бумажник, пошуровал в нем, вздохнул:
- Кто разменяет четвертную? Вечно у таксистов сдачи нет. Разменяешь, дед?
- Откуда-а-а!.. - замахал руками Макеев.
- И у меня с собой нет, - как-то виновато проговорил Гусаров. - Да еще двадцать пять рублей.
Плешивый посмотрел на Клямина. Его глаза выражали сейчас спокойствие и даже расположение. Хлопнув себя по коленям, Клямин захохотал:
- Ох, миллионеры, елки зеленые… Давай, свидетель, разобью тебе билет. - Он достал кошелек, отсчитал двадцать пять рублей.
- Спасибо, выручил. А то с этими таксистами одна нервотрепка. Ну, пока! - Плешивый протянул тяжелую, как утюг, руку, всем своим видом подчеркивая, что лично против Клямина ничего не имеет. Просто у каждого своя работа. А так мужик он неплохой, и на него можно положиться.
- Топай, свидетель. - Клямин ответил плешивому неохотным рукопожатием.
- Холосо! - обрадовался Макеев. - Все как у людей. Антоска - палень холосый, я говолил…
Он сучил ногами, не решаясь подать Клямину руку. Чего доброго, еще двинет по шее.
Наконец Гусаров и Клямин остались одни.
Еще несколько минут в глубине квартиры раздавалась какая-то возня. Потом глухо хлопнула дверь.
- Теперь я могу умыться, черт возьми? Путь свободен? - спросил Клямин.