- Еще как. Сует руку в огонь, а вместо перчаток вашу шкуру натягивает. - Клямин сел на диван и кивнул в сторону стены: - А там что притихли? Не уснули?
Гусаров усмехнулся:
- Могут и уснуть…
- Ближе к делу, Виталий. Хватит, разгорячились, пора в воду.
Гусаров продолжал ходить по комнате, выжимая из половиц долгие писклявые звуки. Клямин не сводил глаз с его мягкой фигуры.
- Хотите - облегчу вашу задачу? Задам несколько вопросов, - произнес Клямин, меланхолично глядя в потолок. - Мишка горбоносый не по своей воле из окна выпал?
Гусаров резко обернулся. Гладкие белые щеки залил румянец. Клямин делал вид, что не замечает его волнения. Но глаз Клямина, тот, дикий, продолговатый, уже наливался тяжестью бешенства.
- Это умрет со мной, Параграф. Понял? Кстати, вам выгодно - я должен знать, что игра наша серьезная.
- Ну… допустим, - промямлил Гусаров.
- Со мной тоже такой расчет?
- Нет.
- Другая ситуация?
- Да.
- Я живым нужен Серафиму?
- Да.
- Так-так. - Клямин обхватил ладонями свой широкий подбородок. - Мишка горбоносый что-то знал и хотел донести. Его убрали. А мне, значит, разрешили жить. Я выгоден Серафиму живым. Валяй, Параграф, рассказывай.
Румянец красноватым накатом залил все лицо Гусарова.
- Хочу заметить, Антон Григорьевич, я позволяю называть себя подобным прозвищем только одному человеку. Потому как я от него в сильной зависимости нахожусь…
- Это я приметил, - грубо прервал Клямин.
- Так вот, - жестким тоном продолжал Гусаров, - прошу вас меня не «тыкать»…
Клямин мазнул горячим взглядом по пунцовому лицу Гусарова. Часто унижали этого Виталика. Есть ли у него самолюбие? Да, Клямин все правильно понял в судьбе Виталия Евгеньевича Гусарова. Но он еще не знал по-настоящему, что, в сущности, представляет собой Гусаров… В следующее мгновение Гусаров уже овладел собой и расплылся в доброжелательной улыбке:
- Мы не так настроились, Антон. Не находите?
Клямин угрюмо молчал, прокатывая желваки под тонкой кожей щек.
- Так вот, Антон… Ваше легкомыслие поставило под удар судьбы многих людей…
- Короче, Виталий! Ведь я о многом знаю.
Гусаров вернулся к дивану, оперся коленом о его край. Сигарета давно погасла. Он хотел было вновь прикурить, но передумал - швырнул ее в угол комнаты.
- Слушайте, Антон… Сейчас войдут двое. Одного вы знаете, второго - нет. Но это не имеет значения. Они будут отвечать на мои вопросы. Отнеситесь к этой репетиции с должным вниманием. Пусть она вас не удивляет. - Гусаров повернулся к Клямину лицом. - Поверьте, это единственный шанс… оставить вас в живых.
- Ну-ну, - изумленно обронил Клямин. - Валяйте, если шанс. Интересно, что там…
Гусаров оттолкнулся от дивана, подошел к двери, которая вела в соседнее помещение, постучал.
В комнату вошел мужчина средних лет, невысокий крепыш. Круглую его голову покрывала широкая плешь, окаймленная венчиком седовато-грязных коротких волос. У крепыша были маленькие сонные глаза и прижатые к черепу уши. Он держал руки в карманах… Клямин видел его впервые. Следом за мужчиной, источая стойкий запах сивухи, ковылял пляжный коршун, кривобокий старик Макеев. Кого-кого, а бутылочного короля Клямин тут никак не предполагал увидеть.