Утреннее шоссе. Взгляни на свой дом, путник!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Законы Торы подчиняют себе еврея от рождения и до смерти. Законы тщательны и суровы, а одно их перечисление займет уйму времени, не говоря уж о толковании, на что уходит жизнь… К примеру, свод наставлений о Чистоте. Он включает самые разные области быта. От соблюдения чистоты природы до соблюдения женщиной ритуалов, связанных с физиологией. В свою очередь, наставления о Чистоте, наряду с прочими наставлениями, входят в состав трех основных заповедей, соблюдать которые надо даже ценой собственной жизни. Это запрет поклонения идолам, запрет пролития невинной крови, запрет незаконных половых связей. Отсюда и особое отношение к браку. Среди многих народов брак мужчины и женщины – нечто «курьезное», их мудрецы если и разрешают подобный союз, то из снисхождения к слабостям человека, не умеющего обуздать свою плоть. Недаром понятие святости непременно включает отказ от познания женщины. У евреев – иначе. Супружество – вовсе не уступка слабости человека, а Божья заповедь, долг и величайшее благо. Ибо первой заповедью из всех шестисот тридцати заповедей Торы является «Плодитесь и размножайтесь». Это совет, который Господь изволил сообщить Избранному народу раньше всякой другой премудрости. И ортодоксальные евреи свято блюдут волю Всевышнего. Сонную дрему улиц священного городка Цефата нередко тревожат вопли многочисленной ребятни. И если по улице шествует еврейка, то непременно за ней тянется колония детей, человек в пять—десять, и еще она толкает перед собой коляску с младенцем, и еще контуры фигуры женщины извещают о том, что она прилежно соблюдает первую заповедь Торы. Нередко рядом вышагивает муж. Гордый и независимый, как человек познавший истину. И в то же время с особо подчеркнутым уважением к своей жене. Как сказал мудрец, «если жена твоя невысокого роста, наклонись к ней и слушай слова ее», ибо «если хотите разбогатеть, воздавайте почести своим женам». Муж и жена по закону – два рода внутри рода человеческого. У каждого своя задача и свое предназначение, у каждого свои права. Мужчина – внешняя сторона мира, женщина – сокровенная, скрытая его сторона. Мужчина завоевывает и покоряет, женщина дает ему силу для свершений. Мужчина – ствол дерева, женщина – родник, питающий его. Поэтому женское начало более основательно, оно оставляет свой след в мироздании на веки вечные. Закон гласит: дети еврейки и нееврея являются евреями, в то время как дети еврея и нееврейки не могут считаться евреями…

Так они и живут, изучая Тору и плодя детей. Таких же истовых ортодоксов, как и сами. И тянется вся эта история из тысячелетия в тысячелетие. Исчезают страны, народы, цивилизации, а они продолжают свой мирской путь вопреки всем лишениям, гонениям, невзгодам, вызывая изумление, восхищение и злобу.

Толковать законы Торы – все равно что искать конец замкнутой окружности. Но не для дилетантов вроде меня. Для меня, человека сегодняшнего дня, многое кажется нелепым, смешным и наивным. А то и чуждым. Как можно в наше время скоростей и подозрительности народов друг к другу вести схоластические споры, словно ты один и живешь во всей Вселенной?..

Среди ортодоксов есть секта, и довольно обширная, которая вообще не признает Государство Израиль. Ха! Все страны мира, кроме некоторых арабских, признают Государство Израиль, а часть евреев, что живет на его территории, складывает в кошельки шекели с изображением отцов-учредителей государства, ездит по городам его транспортом, лечится в его больницах – и не признает. Почему?! Оказывается, Израиль как государство может состояться только после прихода мессии. Так завещал Всевышний. А мессия все не появляется, запаздывает, хотя со времени разрушения Второго Храма прошло не одно тысячелетие. Абсурд?! Или глубочайший смысл, понять который может только тренированный в учениях ум? Не могу ответить однозначно. Признавая мудрость Книги, интуитивно чувствуя ее Великую правоту, я в то же время испытываю острую горечь от всего происходящего. Как всякое великое творение, Книга «в своем плавании по житейскому морю» обрастает всевозможными прилипалами и паразитами, охотниками «переплыть на халяву» это житейское море. Именно об этом частенько толкуют в Израиле, именно это стало темой газетных диспутов. А в последнее время протест против засилья талмудистов выражается многолюдными демонстрациями. Зреет бунт! Но это не бунт секуляризованного общества против Торы – каждый еврей ощущает в душе трепет перед историей своего народа, – но бунт против политики религиозного центризма.

Именно эти мысли владели моим сознанием во время прогулок по городу, улицы которого топтали сефардим – потомки испанских, португальских и магрибских евреев, как некогда называли выходцев из Северной Африки. Именно Цефат стал духовным центром каббалистов, потеснив чопорный Иерусалим, который надумал взымать высокий налог с пилигримов. И пилигримы двинулись в более демократический Цефат. Так в Цефате образовалась община, в которой жили сефардим. Столетиями. Каждая община со своим раввином, своей синагогой и своей школой – иешивой. Пока не появились эмигранты из России. Те селились там, где дешевле квартиры, ни в грош не ставя религиозные особенности. Приехали ребята без предрассудков, потеснитесь. Бледнолицые, утомленные в беседах с Богом «иешиботники» только разевали рты. А олимы, среди которых было много свободных художников, ваятелей, рукодельников-кустарей, занимали живописные домики, сколачивая свою общину людей, самозабвенно преданных искусству. Каждая художественная галерея имела свое неповторимое лицо. Сколько я обошел подобных галерей! Неподалеку от синагоги раввина Иосифа Кара я услышал русскую речь. Два напряженных голоса поносили перестройку в России, что приподняла «железный занавес», в проем которого хлынул поток эмигрантов. Я замер, шпионски напрягая слух, очень уж интересно, о чем говорят ватики. А говорили они о том, что «идейные» эмигранты перевелись, что поток приносит в основном рвачей и шкурников, людей, которые годами выжидали, что перетянет – условия жизни в России или в Израиле. И вот теперь, столкнувшись с новым валом антисемитизма в России, голодом, нищетой и разрухой, дунули в Израиль, так как в Америку попасть нелегко – квота! Не желая и не умея вкалывать «по-черному», как вкалывали идейные переселенцы, осваивая пески и камни Палестины, эти новоявленные «колумбы» одержимы только желанием хорошо пристроиться…

Едва выбравшись из темы осуждения олимов, собеседники провалились в новую тему: ближневосточной политики России. Вывод был единодушен: политика России меняется не потому, что мало толку от поддержки арабов, и не потому, что, приблизив Израиль, Россия обретет очевидную выгоду. Нет, не поэтому! Главное в другом: проснулось самосознание народов, составляющих «великий могучий Советский Союз». Что сплочение это веками носило завоевательный характер. Покорение Ермаком Сибири, когда вооруженные колонизаторы расстреливали аборигенов, в руках которых были только мечи и стрелы… Или те же северные пространства вместе с Петербургом! Что, как не отнятые земли? И вообще, Россия – это всего лишь Киевская Русь, а все остальное – удачная авантюра. И при таком раскладе осуждать Израиль за оккупацию правого берега реки Иордан или полосы Газа по меньшей мере бестактно. А в период гласности подобный опыт есть весомый аргумент почти для всех окраин державы. И если Израиль начнет муссировать эту тему, то России не поздоровится, принимая во внимание вес мирового еврейства в глобальной политике…

Нервные голоса звучали в тишине улочки с акустической четкостью.

Тут в разговор вмешался третий голос, низкий и равнодушный. Голос заявил, что хватит вешать лапшу на уши. Что у Америки, к примеру, тоже губа была не дура, лихо она приструнила индейцев, оттяпав гигантскую территорию. И все молчат! Да только ли Америка?! А что касается России, то тянется она к Израилю не потому, что боится попреков со стороны мирового еврейства, чихать она на них хотела, а потому, что жрать охота, а тут – фрукты-овощи, да еще технология сельского хозяйства, которой нет нигде в мире. А вы, еврейцы, слишком много о себе понимаете, да так, что братьев своих младших – олимов из России – куском хлеба попрекаете… И вообще, шли бы по домам, пора и честь знать. И так из-за вас маху дал, не то нарисовал.

Спорщики тут же обвинили «третий голос» в антисемитизме и принялись хохотать.

Я вошел в помещение и поздоровался. Ответили лениво, не отмечая особым вниманием – мало ли кто шастает по галереям и мастерским богемного Цефата.

Спорщики – два молодых человека в черных лапсердаках и с рыжими бородами – походили друг на друга, точно два ржавых пятна. Обладатель третьего голоса сидел за мольбертом и что-то подчищал лезвием. Скромная рубашка цвета хаки с закатанными рукавами, джинсы и стоптанные кеды как-то не вязались с традиционно расхристанным обликом художника. И форма прически пепельных волос скорее армейская, чем богемная… Повсюду лежали, стояли, висели картины, офорты, эскизы. В стороне, на топчане, втиснутом между холодильником и раковиной, хлопотала молодая женщина в белой панаме. Тощий безусый кот томно потянулся и вытаращил на женщину круглые голубые глаза.

Молча, как принято в галереях, я разглядывал картины. Пейзажи, натюрморты, жанровые городские сценки. Много религиозной тематики: евреи на молитве, дети-«иешиботники», цадики, жена раввина, хасидские пляски. Сюжеты походили на фантасмагорию Шагала: евреи на крышах, на облаках, с козами и чертом…

Полная жанровая кутерьма. Но в целом мне нравилось. Особенно техника исполнения некоторых работ, придающая изображению рельефность и дыхание…

Рыжебородые спорщики покинули мастерскую.

– Сколько стоит этот рисунок? – спросил я, указывая на изображение стариков после молитвы.

– Ах, вы из России? – разочарованно проговорил художник.

– Ну… не совсем, – вырвалось у меня. – Турист. Из Америки.

Художник повернул голову и улыбнулся: такой клиент ему больше по душе.

– Тридцать долларов, – оценил художник.

– Дороговато, – подхватил я. – И у меня только шекели.

– Можно и в шекелях, – кивнул художник.

– Дороговато. Тридцать шекелей еще куда ни шло.

– А торгуетесь вы, как будто из России. – Художник продолжал скрести холст.

Испытывая неловкость, я признался.

– Так я и думал. Гражданина России видно за версту, – заметил художник. – Я тоже из Ленинграда. Моя фамилия Дразнин. Аркадий Дразнин, ваша честь! Выпускник Таврического училища. Позже закончил Мухинское… Ах, вы писатель? Как фамилия? Не знаю. Многих знаю, даже лично знаком, а вас не знаю. Кстати, в журнале «Звезда» когда-то была выставка моих работ. А в Израиль я приехал в семьдесят третьем, в Йом-Кипур, в войну Судного дня. И загремел в армию, правда, мог и отказаться – олимов брали неохотно. Но я настоял, из любопытства.

– Интересно, почему не брали олимов? – вырвалось у меня.

– Главное – язык. Пока олим поймет команду, его пришьют, это первое, – ответил художник. – И потом, какие они воины? Они солдаты там, у вас, где воюют численным превосходством. А здесь? Население Израиля – четыре миллиона, арабов двести двадцать миллионов… Но меня все же взяли. И кстати, война – отличная языковая школа.

– Внешне вы не похожи на еврея, – заметил я.

– А я и не еврей… Я бастард – отец еврей, а мать русская. По закону я не еврей.

– Аркадий, пора обедать, – сказала женщина в панаме.