Читать книгу «Юродивый Гавриил (Ургебадзе), преподобноисповедник» онлайн.

Вспоминаю еще одну подробность. На следующий день, до прихода Маквалы, старец вдруг встал и ушел к себе в келью. Нет сомнений, что он предвидел ее приход. И еще одно: как только в предыдущий день Маквала покинула монастырь, монах сразу же встал, пошел к себе в келью и после этого никого не принимал. Мы верим, что он на коленях, со слезами молился за душу Маквалы перед иконой Пресвятой Богородицы».

Как мы говорили выше, отец Гавриил в жизни почти целиком утаивал силу своего чудотворения, но в особом случае, когда дело коснулось основного догмата христианского вероисповедания — единосущности Святой Троицы, он для подтверждения Божественной правды открыто проявил Богом дарованную силу.

Однажды отца Гавриила в его келье посетил некий Тенго Джавердашвили, последователь индуизма, по национальности грузин. Он на протяжении многих лет следовал этой религии и часто надолго отлучался в Индию, где у него был свой учитель — Сатья Саи Баба. Он не мог воспринять простоту и скромность христианской жизни и поэтому всегда спрашивал:

— Есть ли у вас кто–нибудь, обладающий дарованиями, с кем стоило бы повидаться и побеседовать?

Он узнал от друга, что таким человеком был проживающий в монастыре Самтавро старец Гавриил. Он один поехал из Тбилиси в Мцхету, чтобы лицом к лицу поговорить с отцом Гавриилом. Когда он приехал, отец Гавриил был один в келье.

После короткой паузы Тенго начал задавать вопросы о христианском учении, которое казалось ему нестройным и неверным, притом заявил, что он был последователем индуизма. Отец Гавриил настолько исчерпывающе ответил на все его вопросы, что у Тенго новых вопросов уже не было. В конце Тенго заговорил на тему, в которой он чувствовал себя более уверенно:

— Все это хорошо, отец Гавриил, но что вы скажете о том, в чем вы, христиане, глубоко заблуждаетесь. Вы, христиане, тему Троицы в вашем учении взяли из индуизма и не очень–то хорошо вникли в индийский Тримурти41 — учение о Брахме, Вишну и Шиве. Потому что Тримурти, несмотря на гармоничный и взаимный союз божеств, не является единосущным. Вы, правда, говорите о Троице, но считаете ее единосущной, что является элементарной ошибкой.

Отец Гавриил спокойно выслушал его до конца и, когда Тенго окончил свое слово, сказал ему:

— Ошибаетесь, ближний мой, в нашем учении нет ничего человеческого, все богооткровенное, и как это может быть, чтобы в нем наличествовала ошибка? Но, так как вы убежденно не верите, я покажу вам это на наглядном примере.

Отец Гавриил достал из эмалированной кастрюли круглый цельный хлеб, положил на небольшой столик и сказал Тенго:

— Видите, ближний мой, хлеб единый и неделимый.

Затем он во имя Пресвятой Троицы перекрестил хлеб, и перед Тенго вместо хлеба появились вода, пшеница и огонь. Ошеломленному от этого чуда Тенго отец Гавриил сказал:

— Хорошо взгляните, ближний мой, и убедитесь — вместо хлеба появились вода, пшеница и огонь. Также и Святая Троица — по ипостасям делится на три: Отца, Сына и Святого Духа.

Затем он во имя Пресвятой Троицы опять перекрестил их, и вода, пшеница и огонь опять превратились в хлеб.

— Однако, как этот хлеб един и неделим, также и Святая Троица Божеством единосущна и неделима».

Эту историю я в душе своей именую Торжеством Православия.

Однажды со Святой Горы Афон в Грузию приехали настоятель Ксиропотамского монастыря архимандрит Иосиф и двое братьев, из которых один был известный богослов Стилиапос. Через два- три дня архимандрит Иосиф попросил показать им какого–нибудь опытного грузинского старца. Принимавшие гостей решили на следующий день отвезти их в Мцхету, к отцу Гавриилу. Притом немного нервничали — как бы отец Гавриил не юродствовал и не поставил бы гостей в неловкое положение. Поэтому им заранее, чтобы застраховаться, рассказали о странностях отца Гавриила.

Отец Гавриил, который заранее предвидел их приход, начал готовиться с утра. Он накрыл перед кельей стол, облачился в полное монашеское одеяние и по–своему, по–юродски, говорил:

— Сегодня Греция встанет на колени!

Сперва все думали, что это шутка, но когда немного погодя в монастырь пришли греческие монахи и их грузинские спутники, все поняли, что это была правда. Греческие гости взяли благословение у отца Гавриила и подарили ему несколько икон. Отец Гавриил еще не знал имени ни одного греческого гостя. Он из подаренных икон выбрал одну и передал ее известному теологу. Греческий гость удивился и с помощью отца Андрея (Тариадиса), который переводил разговор, сказал:

— Эти иконы мы подарили вам, а вы обратно нам их дарите?

Отец Гавриил повернул икону к греческому теологу так, чтобы он видел, и сказал с улыбкой:

— Эта икона — ваша, и вам же ее дарю.

Когда греческий богослов понял то, что сказал ему отец Гавриил, и увидел икону, громко воскликнул, опустился на колени перед отцом Гавриилом и поцеловал ему руку.

А произошло вот что: гостя — греческого теолога — звали Стилианос, и отец Гавриил из многих подаренных икон выбрал и подарил ему именно икону святого Стилианоса. И неожиданно громко выразил недовольство в адрес Ксиропотамского игумена, отца Иосифа:

— Как ты посмел упрекнуть Богородицу, что она оставила Грузию. Если мы по сей день и держимся, то ее благодатью и молитвами, ты этого не ведаешь и умаляешь ее заслуги!

Услышав это, добрый настоятель окаменел, встал на колени и попросил прощения за свой поступок. Отец Гавриил некоторое время все еще попрекал его, а затем, убедившись, что он достаточно раскаялся, улыбнулся ему, обнял и благословил сесть за стол. Мы потом узнали, что отец Иосиф, которого до прихода в Самтавро отвели в Светицховели, стоя на коленях у погребения Хитона Господня, сказал про себя:

— Богородица, оставила ты Грузию42.

После того как отец Гавриил благословил архимандрита Иосифа сесть за стол, он начал вести себя по–юродски. Теолог Стилианос, который находился под сильным впечатлением, задал несколько вопросов отцу Гавриилу. Он не скрывал, что был доволен полученными ответами.

Во время прощания архимандрит Иосиф, изумленный услышанным и пережитым, сказал отцу Гавриилу:

[41] Тримурти в индуизме — триада Божеств — Брахмы, Вишну и Шивы.

[42] В те времена Грузия политически и экономически находилась в тяжелом и сложном, как бы безысходном, положении. Наш боголюбивый народ только начал делать первые шаги в церковной и монашеской жизни, и поэтому еще не достиг прочного положения. Думается, в этом и была причина таких мыслей уважаемого архимандрита.