«Юродивый Гавриил (Ургебадзе), преподобноисповедник»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он усердно и неустанно совершал добрые дела и всех учил этому:

— Совершайте как можно больше добрых дел перед Христом, чтобы, уйдя из этого мира, вас спасла ваша доброта.

Здесь мы хотим вспомнить одну историю, отражающую стремление отца Гавриила к добру. Однажды отец Гавриил шел по улочке старого Тбилиси, было лето, вдруг из окна подвала ему в нос ударил страшный запах. Он сперва решил продолжить путь, но потом передумал, так как усомнился — не находится ли там покойник. Он вошел с улицы во двор дома; дом был итальянского типа, с внутренним двориком. Войдя во двор, он увидел соседей и сообщил им о своем подозрении. Соседи смущенно объяснили, что в этом полуподвале живет беспризорный, прикованный к постели старик, который отправляет свои естественные потребности прямо в постели. При этом они оправдывались — у него дети, что нам делать, если они не ухаживают за ним, мы в такую вонь войти не можем.

Отец Гавриил понял, что у больного нет никого, кто бы позаботился о нем, и решил сам поухаживать за ним. Он попросил соседей временно войти в свои дома и закрыть окна, чтобы он мог проветрить комнату и не беспокоить их выходящим оттуда запахом. Отец Гавриил вошел, быстро открыл все окна и проветрил комнату. У бедного старика все тело было покрыто червями. Отец Гавриил пошел в магазин и принес оттуда большие мешки. Все лохмотья, надетые на старика, одеяло и всю постель поместил в мешки и выбросил в мусорные ящики, которые стояли на улице. В результате этого воздух очистился от нестерпимого запаха. До того как принести из дома белье, хороший матрас и одеяло, он наскоро выискал какие–то тряпки и завернул в них старика.

На следующий день отец Гавриил рано утром пришел к больному старику и привел с собой верующую женщину, ныне схимонахиню Иоанну (Сихарулидзе), чтобы та помогла ему. Отец Гавриил сперва хорошенько вымыл старика, затем надел на него свежее белье и уложил в чистую постель, принесенную из дому. После этого он попросил матушку Иоанну помочь в основательной уборке комнаты. Когда соседи увидели такое усердие, постыдились — один вынес таз, другой одолжил швабру и веник — и принялись помогать в уборке. Старик после этого прожил недолго. За то короткое время отец Гавриил ежедневно заботился о нем, и когда тот умер, с помощью соседей по–человечески похоронил его.

С 1972 до 1990 года, до окончательного поселения в Самтавро, отец Гавриил жил в основном в своей церкви–келье. Он также время от времени приезжал в монастырь Самтавро и оставался там некоторое время — иногда долго, иногда ненадолго.

С 1987 года отец Гавриил начал жить в монастыре Самтавро, под сенью ореховых деревьев, в очень маленьком дощатом домике. Когда–то этот домик использовался монастырем как курятник, а потом, когда кур у них уже не было, он никак не использовался. В этот период отец Гавриил редко, на три дня или на неделю, оставлял монастырь, а затем опять возвращался в свой дощатый домик. Такой образ жизни одновременно служил выражением как его смирения, так и его аскетизма. Смирения — потому что человеку трудно до такой степени смирить себя; а аскетизма — потому что жить в таком маленьком пространстве, где нельзя даже выпрямиться, и зимой переносить мцхетские влажные морозы безо всякого отопления, когда в вашем жилище имеются двух–трех сантиметровые щели, это есть действительно монашеский аскетизм. Но все это, к сожалению, оставалось за чертой внимания современников отца Гавриила, и они, глядя на это, с иронией и насмешкой говорили:

— Что он там делает? Что понуждает его? Может, он и вправду глупец, а не юродивый.

Как–то странно воспринимается эта вереница вопросов, потому что юродство полностью исключает принятый в обществе стиль поведения и жизни. Юродство может распространяться и проявляться в многочисленных формах, которые странноваты для нас, ибо оно должно быть воспринято нами как глупость. Отец Гавриил говорил, что истинный юродивый никогда не затрагивает догматы и каноны, так как это не дозволено ни ангелу на небе, ни человеку на земле. Сам апостол Павел говорит это о себе и об ангеле света: Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема. Как прежде мы сказали, так и теперь еще говорю: кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема (Гал. 1, 8–9).

А последующие вопросы: «Что он там делает?» понять нетрудно; потому что и он, как истинный служитель Христов, подобно другим преподобным подвижникам, стремился и спешил обрести возвышающее душу смирение, во имя чего на протяжении всей своей жизни неустанно подвизался в самых разнообразных аскетических трудах.

Чтобы искоренить всякое семя надменности, величия и гордыни, он выставлял себя на осмеяние и поругание. «Что понуждает его?» — это свободное понуждение в боголюбивых душах обусловлено состоянием нашей страстной и падшей природы. Это свободное понуждение исходит из двухтысячелетнего опыта святых в познании себя перед Богом. Познания, провозгласившего ради сближения и единства с Богом необходимость очищения противящейся грехолюбивой плоти. Очищение этого тленного тела и возрождение–укрепление духовных качеств среди верных подвижников Христовых и называется аскетизмом. Проживание в этом ветхом дощатом домике и терпение суровых морозов было частью его высокого аскетического служения, посредством которого он, с отрочества возлюбивший Христа, возвысился до степени бесстрастия. Иоанн Синайский говорит о бесстрастии: «Но что много говорить? Бесстрастный не ктому живет себе, но живет в нем Христос»37.

В тот период, когда отец Гавриил жил в монастыре Самтавро, в бывшем курятнике под орехами, он очень редко, на одну–две ночи переходил в предназначенную ему келью в башне. Однажды, в конце 1980‑х годов, когда отец Гавриил находился в келье, ему явился ангел и сообщил о существовании частицы Столпа Животворящего в Светицховели, точно указав место, где хранилась эта святыня. Отец Гавриил после этого видения вместе с сестрами монастыря с благоговением вынес эту святыню из ее потайного хранилища. Оно находилось над могилами равноапостольных царя Мириана и царицы Наны, на высоте примерно трех метров, в стене, которая снаружи была отделана обыкновенными тесаными камнями, а после извлечения этих камней в стене обнаружили маленькую нишу, которая и служила потайным хранилищем святыни. Эта частица Столпа Животворящего ныне хранится в монастыре Самтавро.

До переселения в монастырь Самтавро отец Гавриил время от времени обращался к особому подвигу; он припасал в двадцати литровых стеклянных сосудах воду и сухари и на два–три месяца, а то и больше запирался в своей церкви–келье. В это время члены его семьи не смели беспокоить его, и сам он также никого не принимал. Только Бог ведает о его тогдашнем духовном горении.

Божественным упованием, этой благодатной добродетельной силою души, был движим отец Гавриил, когда он непоколебимым подвигом стремился найти Христа, в Которого уверовал с отрочества, чтобы удостоиться обетованной Им милости единения с Ним.

Самтавро и смерть отца Гавриила

В 1990 году отец Гавриил оставил монастырь Самтавро — свое маленькое жилище в орешнике — и ушел в Шио–Мгвимский монастырь. Он хотел жить уединенно, затворником. Однако, пробыв там около недели, он через откровение получил повеление от Самого Господа:

— Иди в Самтавро и служи людям.

С этого времени и до своей кончины отец Гавриил жил в монастыре Самтавро, в своей келье в старой башне, и, следуя воле Господа, провел жизнь в самоотверженном служении народу. Отец Гавриил говорил:

— Как пробыл пророк Иона в чреве китовом три дня и три ночи и преподобный Шио ради любви к людям — 15 лет в пещере, так и я пробуду в этой башне.

И действительно, многие человеческие души были овеяны благодатью и спасены подвигами отца Гавриила.

Приходит на ум один случай, о котором вспоминала ныне покойная схимонахиня Нино (Дашниани):

«Однажды зимой я серьезно заболела. Отец Гавриил три дня не видел меня в трапезной и зашел ко мне в келью:

— Боже упаси, как это ты заболела?

Спросил и тотчас же разулся. Встал на колени и взмолился Господу:

— Я, монах Гавриил, буду три дня ходить босиком, только Ты вылечи мою сестру.

Я не смогла сдержать слез, до того была потрясена его поступком, и очень забеспокоилась. Он из–за меня три дня должен был ходить в снегу босиком, как ни просила, как ни умоляла, никак не смогла его переубедить; он выполнил обещание, данное Богу. И сам не заболел, и я поправилась».

Тогда игуменьи монастыря матушки Анны (Ачаидзе)38 уже не было в живых, и некоторое время монастырь был без игуменьи. Кандидатами в игуменьи считались многие. Прозорливая душа отца Гавриила заранее ведала, на кого сойдет благодать этого нелегкого служения, и об этом он по наитию заявил монастырскому собранию и будущей игуменье. Игуменья матушка Кетеван так вспоминает эту историю:

«Однажды в монастыре после трапезы отец Гавриил закрыл двери и не пустил сестер на улицу. Я тогда была инокиней Нино. Он велел мне принести таз и сказал, чтобы я помогла всем монахиням вымыть руки. Я кивнула и немедленно исполнила благословение старца, затем принесла ему обратно таз с водой, в которой мыли руки. Он испытующе посмотрел на меня и сказал:

— Выпей этот сосуд до конца!

— Все? — удивилась я.

[37] Прп. Иоанн Лествичник, игум. Синайский. Лествица. Слово 29, 12.

[38] Игуменья Анна была весьма ценимой и уважаемой служительницей Божией. Почувствовав приближение смерти, она попросила сестер монастыря отвезти ее в Тбилиси, к отцу Гавриилу на последнюю исповедь. Игуменья Анна настойчиво требовала исповедаться только у отца Гавриила. Эту просьбу игуменьи сестры монастыря исполнили. Среди тех, кто сопровождал пожилую игуменью, была тогда еще инокиня Нино, сегодня игуменья монастыря Сам тавро Кетеван (Копалиани).