Юродивый Гавриил (Ургебадзе), преподобноисповедник: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— До конца! — был ответ.

У меня не было времени на раздумье. Слово отца Гавриила показалось мне непоколебимым.

Я немедленно выпила. Старец прижал меня к сердцу и с любовью благословил».

После этого Нино постригли в монахини с именем Кетеван. Прошло немного времени, и Святейший и Блаженнейший Илья II назначил ее игуменьей женского монастыря Самтавро. Отец Гавриил этим действием сознательно показал матушке Кетеван тяжелый крест игуменства, показал, что ей придется взвалить на себя немощи многих людей и испить многие горести от ближнего.

В течение первых двух лет после поселения в Самтавро отец Гавриил иногда на два или три дня оставлял монастырь, чтобы посетить недавно открывшиеся монастыри. Однажды он поднялся в монастырь Шавнабада, на праздник святого великомученика Георгия, имя которого носит эта обитель. Его с радостью принял настоятель этого монастыря архимандрит Шио (Габричидзе) и попросил разделить с ними праздничную трапезу. Наша духовная сестра Кетеван Бекаури, которая присутствовала на том обеде, так вспоминает этот день:

«Вначале, когда отец Гавриил пришел на трапезу, мне это не понравилось, и я напряглась. Можно сказать, что даже боялась, потому что однажды, когда увидела его в первый раз, некоторые очень негативно описали его мне, и это породило во мне какое–то странное чувство страха. А здесь все было совсем по–другому. Его описали мне как великого монаха и пророка, который одним взглядом знал все о тебе и видел твое сердце. Несмотря на все это, я сначала была все еще напряжена, но потом мои ощущения полностью переменились.

Отец Гавриил начал удивительную проповедь. Такое я ни то что не слышала, но даже представить себе не могла. Он проникновенно рассказывал о Христе, что он ходил в простой одежде, хитоне, который ему связала сама Богородица, и когда он распарывался, она вновь зашивала и обновляла его. Он говорил нам, что Христос пришел не со славой, а показался нам в смирении, рождением своим в хлеву и распятием на Кресте. Со слезами рассказывал он о страстях Христовых, и, глядя на все это, он напоминал о боли и скорби Богоматери, сердце которой ко всем было настроено всепрощающе.

Все были потрясены проповедью отца Гавриила. Лично я только тогда поняла, что такое верить в Христа и любить Его. Я плакала. В церковь я ходила уже почти два года к тому времени, но у меня не было пастыря. Постоянно избегала исповеди, думала, что с человеческой точки зрения это неудобно. Но теперь все было иначе. Мною овладело такое чувство раскаяния, что никакое противоположное человеческое мнение уже не могло стать мне преградой. Божьей благодатью, все, что в этот день произошло, благоприятно воздействовало на мою душу. После трапезы отец Гавриил ушел, а отец Шио, по просьбе духовных чад, начал принимать исповеди в храме. Я, потрясенная проповедью отца Гавриила, тоже решила исповедаться и, слава Богу, с того дня стала овцой паствы Церкви Христовой».

Отец Гавриил никогда не покидал монастырь просто так, а только по божественному вразумлению — для нужд и пользы ближних. В связи с этим вспоминается один удивительный случай, свидетелем которого был наш духовный брат Отар Николаишвили. Он вспоминал:

«Каждое слово, сказанное монахом, для меня было законом, но меня все–таки заставило задуматься одно его благословение, когда он сказал мне:

— Сейчас мы должны поехать на твоей машине в Марткопи, в Спасский монастырь, этого требует отец Антоний.

Я смущенно объяснил ему, что из–за неисправности машины мы не сможем поехать. Но я понял, что не имело смысла сопротивляться, с ним все должно было быть так, как он этого хотел. Что было делать, поехали. Я думал: „На первом же подъеме остановимся, и ночевать придется в ле- су“. С такими мыслями подъехал я к началу леса и подъема. Машина теряла скорость и уже начала останавливаться, как вдруг у педали акселератора что–то сломалось, и педаль до конца провалилась. Скорость машины настолько увеличилась, что она сорвалась с места. Отец Гавриил сказал: «Сынок, не оборачивайся, с нами на заднем сиденье едет святой Антоний Марткопский». На плохой дороге я еле успевал крутить рулем на поворотах. У меня было такое ощущение, как будто машину толкали тысяча человек.

Между тем мы въехали во двор монастыря, и машина заглохла сама собой.

Нас встретили с уважением и любовью. Вскоре настоятель отец Иосиф (Киквадзе)39 пригласил нас на трапезу. В это время во дворе послышалась ругань, кричали:

— Мы здесь всегда закалали животных в жертву и кутили, почему сейчас мешаете.

Молодые люди, которые пришли покутить, требовали встречи с монахами, грозили им избиением, при этом они были вооружены. Я решил что- то предпринять. Отец Гавриил сердито посмотрел на меня, как бы говоря: ты что, меня не видишь? Он вышел во двор, развел руками и громко сказал:

— Прежде стреляйте в меня, если вы жаждете крови, довольствуйтесь моей кровью, Гавриила! А их оставьте в покое, Господь простит вам мое убийство, а их убийство вам не простит.

Увидев отца Гавриила, молодые люди смутились, не знали, что делать. Постепенно они успокоились, некоторые попросили прощения у монаха и даже взяли у него благословение.

Отец Гавриил заранее прозрел то, что Марткопскому монастырю грозит опасность, и поэтому так поспешно приказал ехать туда. Именно при его содействии решил великий святой Антоний Марткопский оказать помощь монастырю».

Отец Гавриил, который всегда был склонен к смирению, почти всецело утаивал благодатные дары чудотворения и исцеления, но в случае оказания необходимой помощи они становились видимыми. Игуменья, матушка Кетеван, пишет в своих воспоминаниях об отце Гаврииле:

«Однажды вечером одну из монахинь монастыря, матушку Нино, во дворе укусила ядовитая змея и оставила два глубоких следа. Встревоженные сестры забежали к отцу Гавриилу. Старец помазал ее елеем и окропил святой водой и с Божьей помощью тотчас исцелил ее. Но потом, по смирению, чтобы скрыть свою силу, вдруг сказал непоколебимым тоном:

— А ну быстро идите к врачу!

Это было трудное время, когда Грузия находилась в тяжелейшем положении. В клинике матушке Нино не смогли оказать первую помощь, и поэтому врачи беспомощно ждали предстоящую беду. Матушка Нино осталась невредимой, а отец Гавриил в своей келье со слезами воссылал Господу горячую благодарность за Его милость».

Отец Гавриил тяжело переживал все невзгоды своего народа и неустанно с великими слезами и плачем молил Бога и Богоматерь о Грузии. Он говорил:

— Горе тем монахам и монахиням, у которых не болит душа болью своего народа!

Ему приходилось говорить об этом, так как он видел, что некоторые священнослужители следовали лжехристианскому вероучению, по которому беззаветная любовь к своему народу считалась национальным шовинизмом, противным христианской любви.

Отец Гавриил наставлял нас:

— Бог! Истина! Это превыше отечества, но и отчизна — также от Бога, и истина в том, чтобы преданно любить свой родной народ. Все люди на свете — ближние перед Христом, и тогда я вас спрашиваю, где тут ненависть к другим народам?! Нет, есть только любовь. Но если ты не любишь свой родной народ сыновней любовью, как полюбишь иной?! И есть еще одно: между родителем и рожденным существует особая, благодатная зависимость — божественная ответственность. Неужто не было любви у апостола Павла, который проповедовал всякого рода язычникам и всех их обратил, но в своих молитвах к Богу он обрекает себя на ад и отлучение только лишь ради своего народа, ради спасения иудеев.

В 1991–1992 годах в Грузии разыгралась ужасная трагедия. Произошел государственный переворот, где грузин выстрелил в грузина и пролилась кровь. От этого ужаса народ долго находился как в духовной, так и материальной тьме. В октябре–ноябре 1991 года никто и не подумал бы об этом. Была политическая напряженность, но не такая, чтобы представить себе последующие события. Тогда только один отец Гавриил все дни подряд молил Господа и Богородицу, чтобы Они спасли грузинский народ от бедствия. У него одного болела душа об этом.

[39] В настоящее время митрополит Шемокмедский.