«Юродивый Гавриил (Ургебадзе), преподобноисповедник»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Для восприятия, для человеческого разума это было непостижимо, но для Бога — вполне осуществимо:

— После этого видения в тюрьме, ближний мой, воцарился страх. Если до этого на всех допросах меня били и пытали, после этого видения, силою Господней, не решались трогать меня. Следователи тайком приходили и говорили: «Прости нас, отче, за то, что мы совершили, не гневайся и прости». Высокопоставленные лица, которые часто присутствовали на допросах, обращались ко мне почтительно и не ругали, как раньше. А я же поучал их и объяснял всем их невежество.

Несмотря на слова отца Гавриила, не надо думать, что все сразу исправилось и очеловечилось. Просто видоизменились те страшные притеснения и пытки, которые происходили в течение суток и повторялись каждый день. Как–то на одном из допросов присутствовал некий высокопоставленный генерал из Министерства внутренних дел, который обратился к отцу Гавриилу:

— Видно, ты тот священник, который действительно верит в Бога. Поэтому завтра я принесу из дома икону и подарю ее тебе.

На следующий день этот генерал действительно пришел на допрос, все стоя встретили и приветствовали его. Он держал в руке какой–то сверток, завернутый в газету. Только он собрался обратиться к отцу Гавриилу, как тот опередил его и сказал:

— У нас нет таких икон; вы живете безбожно, и у вас дома воцарены безбожие и разврат. Опомнись, брат мой, не то во грехе погибнешь.

Сильно напуганный генерал в растерянности оставил комнату и больше не появлялся. Этот случай весьма угнетающе подействовал и на присутствующих. О генерале отец Гавриил сказал нам:

— В газете у него была завернута фотография обнаженной женщины, и он этим хотел высмеять меня, как священника.

Сожжение портрета «великого вождя» 1 мая, в день такого грандиозного празднования коммунистического режима, не осталось незамеченным и заграницей. В западноевропейской и американской прессе вскоре были напечатаны статьи, которые сообщали общественности сенсационную и невероятную весть. Это встревожило советские власти, и решение о расстреле отца Гавриила было приостановлено. Они не хотели, чтобы на Западе дело было представлено так, будто в стране кто–то был противником советского строя. От отца Гавриила требовали публичного покаяния, применяли пытки, чтобы вынудить его признать свои действия ошибкой и свалить все на вредное влияние религии. Тогда отца Гавриила из изолятора перевели в тюремную камеру.

В тюремной камере отца Гавриила вначале встретили весьма скверно. Один из заключенных даже попробовал ударить его, но отец Гавриил перекрестился и прочел молитву. Увидев это, заключенные образумились и все повально начали просить прощения. А потом в тюрьму к «ворам» пришла весть, что арестованный священник — родной брат умершего всесоюзного «вора в законе» по кличке Двуглавый. Услышав эту новость, тюрьма совсем смягчилась и прониклась особым уважением к отцу Гавриилу.

Несмотря на то что заключенные ценили и уважали отца Гавриила, он и здесь был примером смирения для всех. В камере, по тюремным и арестантским правилам, был свой уборщик из числа заключенных, но отец Гавриил не удовлетворялся этим:

— Я сказал себе: как же так, ты, монах, будешь сидеть и смотреть, а другие будут работать!

На следующее утро отец Гавриил сам взял бак с нечистотами, но тут заключенные, буквально все, в беспокойстве поднялись и попросили его не делать этого, потому что в камере к этому делу приставлен определенный арестант.

— Затем я чистил стол и подметал камеру. «Воры» слали мне просьбу за просьбой: «Отче, не делай этого и не ставь нас в неловкое положение».

Когда отца Гавриила посадили в тюрьму, очень скоро его имя было у всех на устах. Вся камера смотрела на отца Гавриила и слушала его, и когда он произносил утренние, вечерние и трапезные молитвы, все приступали к молитве вместе с ним. Сестры отца Гавриила рассказывали о тех днях:

— Вся тюрьма говорила о Гаврииле. Люди, возвращавшиеся со свидания, говорили окружающим: «В тюрьме сидит какой–то удивительный отец, и вся тюрьма смотрит на него. „Воры“ говорят: — У нас в тюрьме такой человек сидит, что и выходить из тюрьмы не хочется».

Это был особый дар и благодать отца Гавриила; где бы он ни побывал, этот полный великого смирения Божий человек везде сеял удивительную доброту и любовь.

Дело еще не было завершено; следствие не смогло сломить отца Гавриила и получить от него нужные показания. Так как по известным причинам вопрос о расстреле отошел на второй план, возникла необходимость в «деликатном» улаживании этого дела. Власти попытались добиться этого проверенным путем — отца Гавриила из тюрьмы перевели в психоневрологическую больницу.

До перевода из тюрьмы в психоневрологическую больницу, на последнем допросе присутствовал тогдашний министр внутренних дел Эдуард Шеварднадзе, и он задал отцу Гавриилу такой вопрос:

— Зачем ты сжег, Гавриил, портрет Ленина?

Отец Гавриил ответил:

— Слава подобает Христу Богу! А не этому мертвецу Ленину! Корню большого зла.

Такой ответ очень возмутил находящихся там партийных работников, а один генерал гневно сказал:

— Что мы слушаем его, настоящего сумасшедшего, или какое нам дело до того, что скажут люди? Его убить надо, а то, если дать волю, он и нас сделает христианами.

Отец Гавриил на это ответил:

— Дай Бог, чтобы так случилось. Бог всем хочет спасения, и, может, среди вас тоже есть души, которые можно спасти, может, не зря я сидел в тюрьме и не зря ведете вы меня в сумасшедший дом (ср. Деян. 26, 28–29).

Однажды в личном разговоре с нами отец Гавриил сказал:

— Даже вспоминать тяжело о днях пребывания в сумасшедшем доме, тюрьма по сравнению с ним была гораздо легче.

После четырех месяцев пребывания в тюрьме отца Гавриила перевели в психиатрическую больницу.

С отцом Гавриилом врачи обращались оскорбительно, злонамеренно. Его и здесь часто избивали. Чтобы превратить его жизнь в сплошной ужас, измученного побоями священника впустили в палату самых реактивных душевнобольных. Мы знаем от отца Гавриила, что когда ему давали пить лекарство (физическое сопротивление было бесполезно, потому что это привело бы к худшему), он тайком, чтобы врачи не заметили, вырывал его, тем самым защищаясь от вредного действия медикамента. Два месяца держали его в так называемой палате «реактивных больных», а с наступлением третьего месяца составили более коварный план: его закрыли в маленькой комнате с одним психическим больным. В комнате были две кровати, маленький стол, унитаз и кран. Прогулки и свидания запретили. Еду давали через маленькое окошко в двери. Отец Гавриил рассказал нам об этом: