«Юродивый Гавриил (Ургебадзе), преподобноисповедник»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Приносила и вино и просила:

— Выпей хоть один стакан, Васико. Ты мужчина, что тут такого. Вот я женщина, и иногда пью один стакан, и священники пьют, только тебе, что ли, нельзя?

Всю церковь построил так, что кроме него никто даже гвоздя не забил. Все построено им одним».

Со строительством церкви связан один удивительный случай, о котором рассказала госпожа Валентина (Паилодзе) матушке Параскеве:

«Однажды, когда отец Гавриил строил церковь, я пришла повидать его. Он был один в доме и сам отворил ворота. После короткой беседы он попросил:

— Сестра, у меня нет времени оторваться от работы, я голоден, не поленись принести из магазина бутылку мацони22.

Мне не хотелось брать деньги, но он не отстал, притом дал мне ключи и сказал:

— Я продолжу работать, запри ворота снаружи, и, когда возвратишься, обязательно позови меня, так ворота не открывай.

Я пошла, но была немножко растеряна. Этот район был для меня чужим, я не знала, где купить мацони. Прошла немного и вижу — идет продавец мацони, я обрадовалась, что так быстро исполню просьбу отца Гавриила, и, как только взяла баночку, быстрым шагом возвратилась назад. От спешки и радости я забыла сказанное отцом Гавриилом: „Позови меня, так ворота не открывай“ — и вошла во двор без предупреждения. Я была потрясена увиденным. Вижу, наполненные цементом ведра сами ходят по воздуху и опорожняются наверху, в приготовленные рамы. Отец Гавриил стоит внизу во дворе, месит цемент и заливает в ведра.

Как только я вошла, отец Гавриил заметил меня и понял, что я все видела. Сперва рассердился, что вошла без предупреждения, а потом успокоил меня и попросил никому не рассказывать об этом и сохранить в тайне. Более тридцати лет прошло, и я никому не рассказывала эту историю. А сейчас тебе, матушка, рассказываю потому, что хочу, чтобы ты знала, какой удивительный человек отец Гавриил. Он сам об этом не расскажет, а я постарела и не хочу взять эту историю с собой в могилу».

Когда матушка Параскева сообщила об этом отцу Гавриилу, он обиделся и сказал:

— Как я просил эту историю никому не рассказывать! Я тут при чем, работал один, и когда стало очень тяжело, Бог сжалился надо мной! Не хочу говорить об этом!

Эта церковь–келья состоит из пяти комнат. Первая, самая большая — церковь–часовня, где отец Гавриил совершал священническое служение. Вторая комната, которая по сравнению с другими имеет более удлиненную форму, служила передней здания, и она использовалась для приема людей. В этой комнате у него стояли стулья, чтобы гости присели и отдохнули. Чаще такое случалось при скоплении прихожан, пришедших на исповедь. В этой приемной у отца Гавриила стоял низкий столик, на котором постоянно лежал хлеб с водой, чтобы проголодавшийся человек принял немного пищи, а жаждущий выпил воды. Как вспоминает старшая сестра отца Гавриила, там была очень теплая, спокойная и домашняя атмосфера. Третья комната — маленькое помещение, размеры которого 1,5x2 м. Это была келья отца Гавриила. В ней не было окон, и она отличалась от всех комнат своей строгостью. Четвертая комната служила для практических целей. Здесь отец Гавриил вычитывал вечерние и утренние молитвы, читал, писал и делал иконы. Пятая комната служила небольшим складом. В церкви есть еще одно удивительное место. А именно: во второй комнате, то есть в передней–приемной, в сторону одного из углов, была вырыта соответствующая его размеру могила глубиной один метр сорок сантиметров, в которую он ложился спать. Этого никто не мог заметить, так как она была накрыта плитой из досок, на которой лежал ковер, и когда он решал отдохнуть ночью, только тогда и открывал ее.

В церкви–келье отец Гавриил вывесил на заметном месте фотографию царской семьи (государя Николая П, государыни Александры Федоровны и детей) и снизу подписал: «Святая мученическая семья. Да сопричтутся со святыми».

Церковь–келья, построенная отцом Гавриилом, являлась его монашеской обителью. Это был его небольшой монастырь. Здесь осознавал он себя перед Богом, боролся со страстями, осмысливал неизбежную бренность мира сего и Суда Христова; здесь плакал и проливал слезы, просил, искал и созерцал Бога, которого полюбил еще с отрочества. Это было его духовное и телесное прибежище от мирской суеты, от бед и мучений, которые причинял ему этот мир. Старшая сестра отца Гавриила, проживавшая в родительском доме, который стоял во дворе этой церкви, рассказала:

«Часто бывало, что Гавриил закрывался там на два–три месяца, иногда даже больше, и не выходил оттуда. Мы беспокоились, не случилось ли с ним что–нибудь, и звали: „Васико, как ты?“ Он отвечал, и мы успокаивались. Однажды, когда он надолго закрылся и не ответил на наш зов, мать испугалась и дала моему старшему сыну топор, мол, взломай дверь. Как только мой сын взмахнул топором для удара, изнутри услышали строгий голос Гавриила:

— Не смей!

Мы испугались, откуда он узнал, он нас ниоткуда не мог видеть (с этой стороны у церкви нет окон). Часто, подойдя близко к стене, слышали плач. Моя мать очень беспокоилась и переживала. Говорила:

— Иди посмотри, опять плачет?

Если говорили, что плачет, обеспокоенно говорила:

— Боже, дай понять, почему он плачет. От него никто ничего плохого не слышал».

В ту пору матери отца Гавриила трудно было понять, почему плачет ее сын, что это — глубокий, великий талант Святого Духа, а позднее, после смерти отца Гавриила, когда Барбара постриглась в монахини, она встречала каждого пришедшего со слезами и говорила:

— Грешная я, дитя мое, грешная.

Все мы грешны, но только Дух Святой может возбудить в нас истинное осознание этого.

Как мы уже говорили, отец Гавриил в это время (с 1962 до 1965 года) служил в соборе Святой Троицы, где он собрал небольшой приход. Однажды прихожане его церкви, а также Сиони попросили отслужить молебен Пресвятой Богородице о умножении своего народа. Отец Гавриил исполнил просьбу и отслужил молебен.

Уже стемнело, когда отец Гавриил после молебна вернулся домой из храма. Он немного отдохнул, а затем приступил к молитве. Во время молитвы его посетило удивительное видение:

«Внезапно мрак, освещенный лампадой, сменился сиянием, и вижу — идут ко мне двое юношей, одетых в воинское облачение. Красивые, но со строгими лицами. Пришли, взяли меня с обеих сторон и, не промолвив ни слова, привели на просторное поле, где в отдалении был виден белый дом. Я спрашиваю: „Что происходит, куда вы меня ведете?“ — но они ничего не говорили, будто выполняли приказ. Они привели меня к белому зданию, открыли дверь, не заглядывая, впустили меня и закрыли за мной дверь. Было темно и стояла страшная вонь. Никак не мог догадаться, что со мной происходит. Постепенно, когда глаза привыкли к этой темноте, что я увидел! Сверху, из темноты, на пол сыпались мелко нарезанные части нерожденных младенцев и перемешивались в большой выемке, которая была в середине дома. Я ужаснулся от увиденного. Осторожно отошел назад, чтобы не наступить на какую–нибудь часть, и прижался к двери. Вдруг я услышал голос снаружи:

— Грядет! Грядет!

Только сказали это, а уж Царица неба и земли строгим голосом приказывает двум всадникам, которые привели меня сюда:

[22] Грузинская национальная пища, похожа на кефир, но гуще.