Я помнил о разрушительной силе артефакта, который будто бы увеличивал на порядок силу моих ударов, так что сейчас я обратился к колдовству. Пора опробовать дар богов в деле. Не просто же так Сидир выковал его точной копией моего ментального конструкта.
Не успел я подумать о своем серебристом сосредоточении магических сил, как конструкт мгновенно материализовался в моем сознании и объединился со своей физической копией. Окончательный момент слияния части моего сознания и посоха сопровождался короткой фиолетовой вспышкой, после чего вся руническая вязь и чеканка, которой был покрыт посох, как я думал, ради украшения, загорелись ровным фиолетовым свечением, в тон глаз Лу и моих, когда я пользовался заемной у богини магией.
Темными и безжизненным остались только руны трех моих покровителей и клеймо Сидира, но я еще в святилище понял, что эта часть посоха – территория богов.
В это время Гарен уже заметил двух посторонних в своем номере и попытался что‑то сказать, но когда увидел магический артефакт в моих руках, замер, как кролик перед змеей. Наконец‑то придворный целитель посмотрел в лицо тому, кто прервал его забавы и я заметил, как лицо магика исказила злость, отвращение и страх. Даже не страх – в его глазах промелькнул огромный, почти животный ужас.
Пока Гарен пялился на нас, его руки уже стали плести какое‑то заклинание. Дурная привычка стихийников крутить пальцами, когда все можно сделать в уме, сейчас подвела мага воды.
Сейчас, когда мой конструкт был объединен с посохом, я отчетливо видел клубок сознания мага воды – только руку протяни. Где‑то в груди я видел сгусток синего света, который одновременно был и душой Гарена, и его сосредоточением магических сил.
Я взмахнул перед собой посохом, прорываясь к сознанию мага. Вот он, светящийся синим клубок. Одного легкого касания хватило для того, чтобы толстяк захрипел и стал заваливаться на бок – я не нанес вреда его телу, но вот по сознанию сейчас прокатился удар ментальной части моего оружия. И я уверен, это было очень больно.
Орвист уже успокоил девушку, что‑то говоря той полушепотом, и вытолкнул несчастную за дверь – пусть бежит, трактирщик уже, скорее всего, все равно отправил за стражей.
Я же, опершись на посох, встал над телом мага. Я видел, какую бурю внутри его сознания вызвала моя легкая атака, и сейчас наслаждался мучениями этой твари. Нет, никакого серьезного ущерба и если я прекращу прямо сейчас, то уже к утру все эффекты сойдут на нет и Гарен продолжит жить, как жил.
Но я не собирался останавливаться.
Вместе с виконтом мы деловито стали вязать мага, усадив подвывающего целителя спиной к кровати – развлекался с девчонкой он прямо на полу, скинув пару одеял.
– А ты тварь, ты не жилец, ты понял, я тебя…
Звуки голоса моего давнего мучителя привели меня в ярость. Вместо того, чтобы дать закончить, я схватил Гарена за кисть правой руки, которую я сейчас привязывал к ножке массивной кровати, и, не до конца понимая, что делаю, от души рванул средний и безымянный пальцы в сторону.
Послышался мерзкий хруст костей и пальцы целителя выгнулись под неестественным углом, перпендикулярно двум другим. Пленник попытался взвыть, но Орвист быстро заткнул ему рот первой попавшейся тряпкой – на полу валялось достаточно элементов и гардероба мага, и белья служанки, так что выбрать было из чего.
Из глаз Гарена брызнули слезы, но он продолжал что‑то яростно мычать сквозь кляп, пытаясь выплюнуть тряпку, не потревожив при этом сломанных пальцев на руке.
Я еще раз посмотрел на сознание мага. Он быстро приходил в норму, источник сил почти стабилизировался – до этого он был похож на размазанную кляксу, то есть скоро он сможет колдовать.
– Гарен, ты все знаешь, так что у меня только два вопроса: где она и кто это задумал? – я говорил не слишком тихо, чтобы быть уверенным, что пленник меня услышит, но голос немного дрожал.
– Дыыы пыышшшыыыфф тыы ффф… – промычал Гарен и я понял, что простым этот разговор не будет.
Тем лучше для меня и хуже для Гарена.
Еще до выхода из номера я договорился с Орвистом, что он будет просто стоять у дверей и следить, не спешит ли нам кто помешать, так что сейчас, когда мы закончили его вязать, я остался с магиком наедине.
Я молча уткнул конец светящегося посоха в грудь целителя, после чего стал собирать ментальные силы для удара. Если он не хочет говорить по хорошему, то начнем, как и планировали.
В первую очередь надо было лишить его возможности к колдовству, так что сейчас я был нацелен на синий источник магии, который пылал холодным огнем в центре сознания мага, как драгоценный сапфир в серебряной подвеске.
Посох оказался прекрасным инструментом и проводником магии. Я точно и точечно разметал на части все, что делало Гарена магом, при этом не повредив сознание этой твари. Конечно, насколько я понимал, рано или поздно магия соберется вновь, нужно только время – если бы я на самом деле выжег в нем способность колдовать, это бы убило его. Но сейчас я сделал Гарена обычным жирным мужиком, который сидел привязанный к кровати.
Это понял и сам целитель, как‑то смешно дернулся по сторонам, не веря в то, что потерял ощущение магии, после чего с ужасом уставился на меня.
– Где она и кто это сделал?
– Если ты считаешь, выскочка, что можешь мне указывать, пусть и снова владеешь магией, то…
Я понял, что так мы ни к чему не придем, так что пришлось перейти к части, которую я очень ждал. Это отвратительно, но я хотел сделать с этим человеком хотя бы часть того, что он и королевские палачи делали с моим телом.
Сейчас, не сдерживаясь в плане приложенных физических сил, я замахнулся посохом и опустил его, как дубину, на вытянутую вперед ногу магика. Удар оказался такой силы, что плоть буквально расплющило, а во всю сторону брызнули осколки костей, ошметки плоти и мышц, и, конечно же, кровь.
– Где она? – спросил я и, не дожидаясь ответа, нанес боковой удар основанием посоха в бедро мага, ломая самую большую и крепкую кость человеческого тела, как тростинку.
– Где она?