Пусть с лязгом мечей, но я прорвусь…
Ведь никто не говорил, что будет легко…
И пусть по морю крови проложен мой путь,
У меня есть мой верный галеон.
Один против сотни врагов,
Только сердцем с тобою…
Ты же помнишь, меня ничего не берёт:
Ни ром, ни бандиты, ни море.
И меня защитит от клинков
Покров из хитина.
Ведь меня ничего не берёт,
Как спартанцев в битве при Фермопилах».
– Знаешь, не быть тебе бардом. Хотя я вроде тебя не проклинала, – голос Энжи был все таким же бархатистым, а в ее тоне слышалась добрая насмешка.
Богиня сидела у меня за спиной, на собственном алтарном камне, свесив с него ноги и болтая ими, будто бы ей лет пять или шесть.
– Тебе понравилась песня?
– Да, красивая, хотя я не поняла, о какой битве в ней говорится.
Я отвернулся от Энжи и посмотрел в темноту.
– В далекой древности, тысячи две лет назад, в моем мире была битва двух армий. С одной стороны – двести тысяч солдат огромной империи, а с другой – объединенная армия независимых городов, в пять, может семь тысяч мечей и копий. Вторые приняли бой в узком ущелье и держались несколько дней, пока их не предали и не провели врагов за спину, в тыл. С тех пор эта битва и вошла в историю моего мира, а спартанцы стали символом стойкости, – рассказал я Энжи то, что смог вспомнить о том сражении.
Богиня внимательно выслушала.
– Красивая легенда.
– Это было реальное сражение, – хмыкнул я, – по легенде воинов было и вовсе три сотни.
– Ты чувствуешь себя этим спартанцем?
– Не знаю. Врагов у меня много, а вот кто мне друг – уже не знаю.
Я обернулся и посмотрел через плечо на богиню. Теперь Бард была серьезна и о чем‑то размышляла.
– Ты хочешь что‑то обсудить? – прямо спросила Энжи, а в ее глазах я на секунду увидел Калиту.
Я на секунду задумался.
– Ну, для начала я бы хотел понять, как тебя называть. Энжи? Калита? Бард? Слишком много имен для одной личности.
Седьмая хихикнула и спрыгнула с алтарного камня, бухнувшись на пол рядом со мной.
– Меня устраивает Энжи. Знаешь, я уже даже привыкла за все это время. Калита звучит как‑то…
– Официально?