Таиться больше смысла не было, так что я и виконт рванули в сторону крыльца главного входа. Там мы уперлись в массивную дверь, окованную железными полосами. Как вскрыть? Проходить через помещения охраны не хотелось, там нас могли уже ждать, да и в узком коридоре один‑единственный арбалет может поставить точку на нашей спасательной миссии.
Я вспомнил о том, с какой легкостью ломал кости Гарена. Так что, перехватив посох на манер маленького тарана, я замахнулся и изо всех сил – физических и душевных – ударил концом артефакта прямо в центр двухстворчатой двери.
Если бы в этот момент я был чуть умнее, и помнил об основах физики, то вряд ли бы решился на такой эксперимент, но тогда эта идея показалась хорошей. Больше я такое повторять не буду, во всяком случае, жестко удерживая посох.
Удар был похож больше на небольшой взрыв: посох полыхнул фиолетовым, а руна Воина, которая до этого лишь едва заметно тлела, вспыхнула огнем. От силы удара двери распахнулись, чуть не сорвавшись с петель, а небольшой засов, на который они были заперты, разломило пополам, как зубочистку. В отместку за такое телодвижение в мои руки и плечи ударило отдачей, которая в цивилизованном мире называется силой реакции опоры. Конечно, львиную долю импульса поглотил артефакт, но и того, что дошло до меня, хватило, чтобы едва не вырвать руки из суставов.
Если доживу до завтра, то не разогнусь от растяжения всего и вся.
Повинуясь непонятному чувству, я быстро перехватил посох в боевое положение – впереди были враги, я их чувствовал.
Мимо нас с виконтом просвистело несколько арбалетных болтов. Как злые осы, они пытались вгрызться в плоть глупцов, но весь урон заключался лишь в порванной на плече куртке виконта и легкой царапине по бедру у меня. Правда, я прошел по краю: еще один болт летел мне прямо в грудь, и так бы и закончилась мое путешествие, если бы не посох. Болт угодил ровно в артефакт, жалобно звякнул, и отскочил на пол. В этот момент я увидел, как полыхнула еще одна руна – Барда.
«Это так ты не пойдешь со мной спасать Лу, да, Энжи?», – усмехнулся я невероятной удаче. Не зря о Калите говорили, что она хранит артистов и путешественников. Бардом мне не стать – богиня сама вынесла вердикт о полном отсутствии у меня вокальных данных, а вот путешественником я был. Причем, наверное, величайшим – путешественником между мирами.
Дальнейшее смешалось в бесконечную череду выпадов, уклонений, насланных иллюзий и громкой брани. Нам с Орвистом оказалось нелегко: внутри нас ждало полтора десятка бойцов и если бы не моя ментальная магия, которая позволяла отвлекать внимание и приводить людей в замешательство, нас бы пошинковали тонкой соломкой.
Главной задачей было прорваться к четырем арбалетчикам, которые сейчас пытались быстро перезарядить свое оружие. Мы с виконтом навалились на мечников, как в последний раз, а на стрелков я навел морок, заставляя отступать дальше – к большой лестнице, которая вела на балкон второго этажа особняка. Если бы не эта уловка, у нас с виконтом уже меньше, чем через минуту, из груди торчало бы по арбалетному болту.
В какой‑то момент, оглядывая зал, освещаемый неверным светом немногочисленных масляных ламп, я осознал, что противников в зоне досягаемости у меня нет – все, кто остался стоять на ногах, сейчас наседали на гвардейца, ожесточенно отбивающегося от многочисленных ударов. Позади у нас осталось шесть тел – четверых убил я, еще двоих в первые секунды боя с моей магической поддержкой зарубил Орвист.
Сейчас я не сдерживался и вкладывал в пылающий фиолетовым огнем посох все силы, превращая артефакт в несущее смерть проклятье. Удары длинной палки не получалось парировать – я просто пробивал любой блок, сминая выставленные навстречу мечи. Не спасали и нагрудники: посох вгрызался в металл, сминая его, будто бумагу, достигал тела и ломал кости, нанося несовместимые с жизнью травмы.
Крутанув перед собой восьмерку, чтобы окончательно отогнать последнего дружинника, что стоял сейчас передо мной, судорожно сжимая свой короткий меч, я бросился на помощь виконту. Он сражался справа от меня, и сейчас я видел, как один из стражей дома заходил гвардейцу за спину, готовясь пронзить молодого мужчину мечом.
Я чувствовал, что не успеваю, катастрофически опаздываю. Расправиться с бойцами не было проблемой – им нечего было противопоставить моему артефакту и магии, но вот Орвист мог погибнуть. Этого нельзя было допустить.
Уже жалея самого себя завтрашнего, я в очередной раз обратился к магической силе оружия. Накачав посох чистой силой ментальной магии, я перехватил посох за самый конец. Заведя в прыжке руки за голову, я изо всех сил опустил его на пол главного зала особняка в направлении трех бойцов перед гвардейцем, которые сейчас выстроились для меня практически в одну линию.
Каменный пол в месте удара пошел трещинами, а отдача удара во второй раз за несколько минут попыталась выбить руки из суставов, растягивая связки и разрывая мышцы. Но моя атака удалась. Волна фиолетовой энергии сорвалась с посоха и, прокатившись через зал, достигла противников гвардейца, разрывая их души в клочья. Дружинники захрипели и забились в предсмертных конвульсиях – тело еще не осознало гибель разума – после чего замертво упали на каменный пол.
Этого было достаточно, чтобы Орвист сумел уклониться от коварного, почти самоубийственного удара, в котором на него нырнул последний выживший боец. Гвардеец уклонился, сделав шаг в сторону, позволяя дружиннику провалиться еще глубже и, вскинув меч над головой, одним молодецким ударом обезглавил последнего мечника. Я же в несколько широких ударов расправился со своим последним противником, который пятился и вот‑вот был готов обратиться в бегство.
«Не оставляй свидетелей», – прозвучал в голове голос Лу, когда я опустил на голову несчастного боевой посох.
Но радоваться было рано – я шкурой почувствовал, что арбалетчики наконец‑то справились с тугими тетивами и взвели свое оружие. Отпрыгивая в сторону и увлекая за собой виконта, я укрылся за массивными деревянными балясинами лестницы. И вовремя – на том месте, где я стоял миг назад, арбалетный болт высек искру, а еще два удара пришлось по дереву за моей спиной. Благо, угол был острый и сейчас поддерживающие перила элементы лестницы виделись с точки обстрела, как сплошная непреодолимая стена.
«Три из четырех, почти безопасно», – подумал я и пустил иллюзию, будто бы я перебегаю на другую сторону зала, в надежде, что последний стрелок не выдержит и попробует уложить кусок металла мне прямо между лопаток.
Так и вышло. Только тренькнула тетива, спуская направленный в иллюзию болт, я вскочил на ноги и побежал вверх по лестнице – арбалетчики были легкой добычей.
Последний противник рухнул на пол. Я, весь мокрый, тяжело дышащий, будто только что пробежал кросс, наконец‑то опустил посох. Оружие было залито кровью, как, впрочем, и я сам. Виконт выглядел не лучше. Сейчас мы были похожи на двух демонов, которые ворвались в мир живых, и начали собирать кровавую жатву.
В доме чувствовалось присутствие других людей – их сознания пульсировали здесь, на втором этаже, и еще несколько светлячков я заметил под землей, в подвале.
Подавив желание броситься вниз по лестнице и начать искать вход в подземелье, я продолжил зачистку здания. Сначала отправить к Жнецу всех, кто мог держать в руках оружие или взвести арбалет, а уже потом вытаскивать богиню. Я не хотел получить болт или нож в спину как раз в тот момент, когда посчитаю свою миссию завершенной. Слишком это было бы пошло, так погибнуть. Так что, переведя дух и кое‑как оттерев кровь с лица и рук, чтобы ладони не скользили по металлу посоха, я двинулся вглубь – на огни душ обитателей особняка.
Следующий пункт сопротивления был в коридоре, на пути к покоям. Там нам устроили засаду – я понял это по обрывкам мыслей и эмоций. Ситуация была патовая: узкий коридор прекрасно простреливался из арбалетов, а защитники заняли позицию в полутора десятке шагов. Одним прыжком дистанцию не разорвать.
Я прижался спиной к стене, пытаясь выйти из этой ситуации. Ну как, выйти – пытаясь найти способ добраться до окопавшихся в коридоре бойцов и отправить их к Жнецу.
– Эй, менталист!
Голос был молодой и чуть дрожал.
– Ась?
Причин отмалчиваться у меня не было, так что можно и поговорить. Может, узнаю чего. Главное – оставить говорливого в живых, чтобы потом перепроверить услышанное с помощью магии разума.