— Человек, о котором я забочусь больше всего, — выдохнул Мерлин, тут же представив себе Артура, стоящего на залитом солнцем дворе Камелота, в развевающемся на ветру красном плаще, с золотыми прядями волос, сияющими в лучах утреннего солнца, улыбающуюся Гвен и Мерлина. Если русалки заберут Артура, а он не найдет его через час…
— Но ведь они не убьют этого человека, если ты не найдешь его за час, не так ли? — Спросил Верн. — Они сказали, что не вернут, но это было бы против правил турнира, потому что люди, которых они возьмут, не будут участниками и не будут подвергаться опасности, верно? — Его встретили молчанием.
— В таком турнире, я думаю, возможно все, — мрачно произнес Седрик.
Комментарий к Глава 9: Пение
(отбечено)
========== Глава 10: Сопротивление ==========
— Сегодня мы завершаем наши вступительные уроки по Старой Магии, и начинаем изучать современное волшебство таким, каким мы его знаем. Может кто-нибудь подытожить то, что мы узнали о Старой Магии? — Спросила профессор Синистра, сидя на полу и скрестив по-турецки ноги, но тем не менее держа ровную осанку, как и ученики, расположившиеся перед ней. На Теории Магии всегда была очень уютная и простая атмосфера: из всей школы только восемь человек посещали её. К тому же по этому предмету не было никаких экзаменов или тестов — обсуждения, наглядные демонстрации и эссе были основными методами усвоения материала.
— Да, Ариель? — Спросила профессор Синистра, указывая черным ногтем на одну из учениц Когтеврана.
— Старая магия в последний раз использовалась в двенадцатом веке во время правления королевы Гвиневры Пендрагон, которая сняла запрет на магию, введенный Утером Пендрагоном. После смерти ее мужа, короля Артура, Гвиневра назначила волшебника Мерлина придворным колдуном, — процитировала студентка. Мерлин снова впал в ступор от того, как странно было слушать описание собственной жизни на уроке в школе.
— Старая магия использовалась друидами и была доминирующей формой магии до того, как нынешняя магия стала более распространенной практикой предков четырех основателей. Друиды черпали магию из окружающего мира, часто жили в лесах и медитировали в пещерах, полях или у больших водоемов, чтобы впитать магию стихий, — рассказывала Ариель, почти как из учебника.
— Спасибо, Ариель. А теперь Морган, как друиды видят мир? — С улыбкой спросила Синистра.
— Друиды видели мир с точки зрения равновесия, — объяснил Мерлин. — Поскольку их магия пришла из окружающего мира, они должны были поддерживать ее в равновесии, чтобы их магия оставалась сильной и чистой - баланс варьировался от универсального баланса жизни и смерти до мелких вещей, таких как отмеривание специй для их еды или баланс рукояти меча, — сказал Мерлин.
— Или обладая врожденной способностью к совершенному созданию зелий, — пробормотал Роб насмешливым шепотом, и класс засмеялся вместе с ним.
— Вот именно, Роб, — сказала Синистра. — Морган имеет невероятно сильную связь со своими друидскими корнями, возможно, из-за способности Повелителя Драконов, которую он проявил во время первого задания. — Мерлин был благодарен профессору Синистре за то, что она никогда не придавала большого значения его способностям, а вместо этого признала в нем магию и, кроме нескольких вопросов, никогда не насмехалась над ним и не хвасталась этим.
— Это чувство равновесия, которое ты получаешь от друидов, Морган, означает, что у тебя есть способность создавать совершенные зелья без необходимости сознательно думать о том, что ты делаешь, — сказала Синистра. — Но это также означает, что во время современной магии, такой как трансфигурация, вы находите невероятно трудным менять объекты из одушевленных в неодушевленные и наоборот из-за дисбаланса сил, о котором вы признаете, что другие ученики никогда бы даже не подумали, — сказала она, и Мерлин кивнул в знак согласия.
— Многие ли из вас до сих пор задумывались о том, как это странно — превращать неодушевленный предмет вроде чайника в живое существо, например черепаху? Казалось бы, создать жизнь из ничего, превратить что-то рукотворное в сложный органический организм? — Спросила Синистра, и ни одна рука не поднялась, когда на лицах учеников появилось выражение растущего понимания. Мерлин рассмеялся, увидев выражение лица Роба, когда тот понял, как сильно он на самом деле боролся с трансфигурацией.
— К счастью для тебя, Морган, мы будем изучать работу современной магии и то, что это гораздо больше, чем просто говорить на мертвом языке и размахивать палочкой, — сказала она с усмешкой, и Мерлин рассмеялся. Профессор Синистра определенно становилась его любимым профессором.
— Так что же такое это современное волшебство и с чем его едят? Вы будете много думать об этом вопросе, когда через три недели сдадите сочинение длиной в фут, и не крупным шрифтом, Мисс Алакус, - поддразнила Синистра гриффиндорку. Девушка сразу вспыхнула и посмотрела на свои колени.
Урок закончился не позже чем через десять минут, Мерлин и Роб спустились на два этажа, чтобы встретиться с остальными своими друзьями перед уроком ЗОТИ. Мерлину нравились эти уроки, хотя их и вёл Грозный Глаз Грюм. Этот человек был аврором, известным почти во всем в магическом мире, и Мерлин видел множество статей о нем в те несколько раз, когда заказывал “Ежедневный пророк”. Однажды и только однажды он заказал выпуск Придиры — единственно для того, чтобы почитать в нём шутки и анекдоты.
За пару дней до начала семестра он видел статью, в которой говорилось, что Грюм заявил о том, что кто-то проник в его дом, что впоследствии оказалось ошибкой. Когда представители Министерства выехали на место (включая Артура Уизли), выяснилось, что это были всего-навсего вышедшие из-под контроля и им же самим заколдованные метёлки для пыли. Каким бы безумным и параноидальным ни казался Грозный Глаз в газетах, Мерлин таковым его не считал. Он был невероятно уравновешен, если не считать того, сколько раз он выкрикивал ” постоянная бдительность!’ во время занятий.
— Вы слышали, о чём весь день шепчутся младшекурсники? — Спросил Седрик, когда Мерлин и Роб подошли к нему из коридора.
— Нет, я действительно не слушал сегодня сплетни, — сказал Мерлин. Это было правдой, он проводил все свое свободное время, думая о том, что, черт возьми, означало золотое яйцо, когда оно сказало, что собирается забрать кого-то, кого он любит. Мерлин предположил, что это, вероятно, будет Седрик, так как он быстро становился его лучшим другом в школе, хотя была большая вероятность, что один из его других друзей Хаффлпаффа может быть захвачен. Он знал, что если бы Седрик был на турнире, как он должен был быть, Чжоу Чанг была бы взята, видя, как Седрик сильно давил на нее в течение нескольких недель. Однако существовала вполне естественная возможность, что похищен будет Артур, потому что, хотя они и не казались большими друзьями, Мерлин знал, что и в Хогвартсе, и в самом деле у профессора Дамблдора были свои способы узнать то, что они действительно не могли или не должны были знать.
— Они сказали, что Грюм учит нас Непростительным Заклятиям и что он даже проверял заклятие Империус на четверокурсниках и пятикурсниках! — Прошептал Седрик, и Мерлин нахмурился. Возможно, он и не был слишком сильно вовлечен в колдовское сообщество в течение нескольких лет, но он был уверен, что это было незаконно.
— И ему позволено это делать? — Озабоченно спросила Кора.
— Обычно о проклятиях рассказывают только на седьмом курсе и демонстрации случаются невероятно редко, по крайней мере, раз в несколько десятилетий. Но учить младшекурсников? — Перебил Роб. Хотя Мерлин и был этим поражён, всё же, принимая во внимание ужасающие картины увиденного им будущего, обучение младшекурсников, а в особенности Гарри, противостоянию Заклинаниям было не плохой идеей. Всегда остаётся вероятность того, что он не сможет уничтожить угрозу — угрозу возвращения Волдеморта — и что мир начнёт разрушаться из-за дисбаланса. Вот тогда знания о том, как выживать в подобных условиях, будут необходимы.
— Может быть, он думает, что что-то произойдет, — вставил Мерлин.
— Например, что? Этот человек — параноидальный псих, — усмехнулась Кора. Как раз в этот момент дверь в их класс распахнулась сама по себе, и все начали входить. Они были ошеломлены, когда увидели, что все столы и стулья были сложены по обе стороны комнаты, оставляя совершенно пустое пространство посередине, где стоял Грюм, опираясь на свой посох.
— Наверняка вы все слышали эти слухи, — начал Грюм, как только они все вошли, бормоча и прижимаясь друг к другу. — Что изучение Непростительных заклинаний теперь разрешено не только семиклассниками, но и тем, кто учится на четвертом курсе. И вы были правы, — сказал он с ворчанием.
— Кто мне скажет все три Непростительные заклинания? Диггори? — Спросил Грюм, указывая узловатым пальцем на префекта.
— Заклинание Империус, вот оно… Заклинание Круциатус и смертельное проклятие, — сказал Седрик несколько неуверенно. Мерлин содрогнулся, вспомнив, что эти проклятия сделали с некоторыми из людей, которых он знал во время Первой войны. Тогда он не мог вмешаться, это было не его дело, поэтому он был вынужден наблюдать со стороны и давать загадочные намеки, когда знакомые начали умирать вокруг него, превращаться или даже подвергаться пыткам до безумия. Мерлин хотел бы убить Беллатрису Лестрейндж за это, но он оставит эту работу для кого-то более достойного — возможно, для Августы Лонгботтом, которая осталась такой же пламенной, как и в молодости, и без проблем убьет женщину, которая пытала ее сына и невестку.