Невозможно в это поверить, но…: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Два месяца назад, я бы не задумывался ни на минуту, постарался бы быстрее ее затащить в постель. А потом будь, что будет. А сейчас я окружающий мир воспринимаю по-иному.

— Александр, я сейчас скажу страшные слова, не прими их превратно. Я благодарен тому, турецкому, осколку, угодившему тебе в голову. Он смог встряхнуть мозги в твоей буйной головушке и поставить их на правильное место. Это не только я заметил, но и твоя мать и сестра. А профессор Санаев, вообще хотел тебя исследовать, но я запретил.

— Представляю себя на месте подопытной белой крысы.

— Еще хочу сказать, тебе сын, что выбрать спутницу жизни очень нелегко, это делается один раз и навсегда.

— Как у тебя с мамой?

— О, это интересная и романтическая история. Разве мама тебе не все рассказала?

— Хотел бы услышать историю от тебя.

— Ну, о моем участии в войне с турками ты все знаешь, я тебе неоднократно все подробнейшим образом излагал, а вот обстоятельства нашего с мамой знакомства услышишь впервые.

Я — молодой полковник, командир артиллерийского полка, был призван ко двору по случаю награждения орденом Екатерины І степени. Если откровенно говорить, то даже не предполагал, что буду удостоен такой чести, ведь я тогда в горах Кавказа очень прямо указал мужу императрицы направление, по которому ему следует удалиться подальше из театра боевых действий. Подумать только, этот нелюдь, не блиставший умом, заставил командующего армией генерал-лейтенанта Григорьева бросить в атаку несколько пехотных полков на укрепленные позиции турок, даже не озаботившись артиллерийской поддержкой. Григорьев не смог противиться воле мужа императрицы, честно говоря, испугался за свою дальнейшую карьеру. Наших солдат турки расстреливали на все лады. Я самовольно сменил огневые позиции полка и организовал артиллерийскую завесу, нанеся мощный налет на позиции турок. Благодаря этому жалкие остатки полков смогли вернуться на исходные позиции, потеряв при этом две трети личного состава. Потом еще сутки я прикрывал огнем наших санитаров, выносивших с поля боя наших раненых и убитых.

Генерал Григорьев провел в штабе разбор данного происшествия в присутствии мужа императрицы, отметил, что я правильно действовал в сложной обстановке. Собственно, благодаря мне многие солдаты и офицеры брошенных на убой пехотных полков остались живы. Сергееву слова Григорьева очень не понравились, он с такой пренебрежительной улыбочкой заявил, что солдаты нашей страны должны умирать во славу Отечества. Я не удержался, вспылил, и четко объяснил, какие ошибки были допущены Сергеевым. Прямо в глаза сказал ему, что с его унтер-офицерским мышлением в войсках делать нечего, а потом послал его по-матушке, прямиком в столицу. Надо было видеть лицо Сергеева, оно сделалось красным и очень злобным, но он не посмел мне перечить, так как видел, что все офицеры штаба на моей стороне, и осложнять ситуацию он не стал. Хлопнув дверью, убрался из войск.

Еще два месяца мы успешно громили турецкие части, захватили обширные территории. Когда, казалось бы, еще одно усилие и мы разгромим всю кавказскую группировку турок, последовал приказ прекратить боевые действия, поскольку султан запросил мира, и наша императрица Маргарита ІІ подписала мирный договор. Все радовались окончанию войны и я в том числе, ведь на всех участников посыпались заслуженные награды. Григорьев написал на меня представление на Екатерину І степени, предыдущие две у меня уже были, и тоже за эту кампанию. Первую степень ордена Екатерины обычно вручала лично императрица, потому меня вызвали в столицу.

В Москве надо мной взяла шефство молоденькая фрейлина императрицы баронесса Суздалова Серафима Потаповна, получив в Генеральном штабе данные на полного кавалера ордена Екатерины. Ведь ранее я в свете не бывал и к тамошним манерам не привычен. Большую часть жизни я провел в войсках и походах, а здесь палаты, пышно разодетые придворные. Надо соответствовать. Вот поэтому посильную помощь мне оказывала Серафима Потаповна. Она помогла мне найти нормального портного, который пошил мне отличный парадный мундир.

В этом мундире и при всех орденах, а их у меня было предостаточно, поскольку никогда труса не праздновал, я прибыл на церемонию награждения. Очаровательная Маргарита ІІ приколола мне орден и неожиданно вручила погоны

генерал-майора. О повышении в чине мне никто не говорил. Я как положено, громко рявкнул — служу престолу и Отечеству, вызвав добрую улыбку у императрицы. Надо сказать, ее муж стоял среди придворных и не пытался сопровождать супругу, хотя по статусу был обязан это делать. Церемония награждения продлилась почти час, а потом императрица давала бал в честь победы над Турцией.

Вот на балу Серафима Потаповна представила мне свою подругу, графиню Ирину Анатольевну Яковлеву, которой перепоручила меня, в виду личной занятости. Скажу честно, от одного взгляда на твою маму, мое сердце заколотилось в невероятном ритме, и ушло в пятки. Такого совершенства я никогда не встречал в своей жизни. Сказав какой-то дежурный комплимент, я понял, что сражен красотой прекрасной девушки наповал, похлеще, чем стомиллиметровым снарядом.

Девушка рассказала мне, что с началом войны, несмотря на то, что окончила математический факультет Московского университета, хотела поступить в госпиталь сестрой милосердия, но ей отсоветовали заниматься этим делом, а рекомендовали заняться сбором добровольных пожертвований на нужды госпиталей. Благодаря стараниям Ирины Анатольевны в действующую армию отправили несколько вагонов с медикаментами, а в госпитали столицы и крупных губернских городов помощь отправлялась ежедневно.

Мы так увлеклись беседой, что не сразу обратили внимание на подошедшую к нам императрицу. «А вы очень симпатичная пара, — сказала императрица, — боевой генерал и очаровательная девушка». Императрица на некоторое время «похитила» у меня твою маму для доверительной беседы. Минуты отсутствия Ирины Анатольевны для меня показались вечностью, такое впечатление, что у меня вырвали какую-то часть тела.

Затем мы танцевали и говорили, и вновь танцевали, ничего и никого вокруг не замечая. Нам не хотелось расставаться, мы мгновенно прикипели душами друг к другу навечно. Говорят, что любви с первого взгляда не бывает. Это, сын, полнейшая чушь! Бывает, по себе знаю. Я в тот же вечер признался в любви, и сделал это от чистого сердца. Через трое суток я просил руку твоей мамы у графа Яковлева Анатолия Трофимовича, законная супруга которого скончалась за десять лет до нашей встречи. Связав наши судьбы воедино, мы не пожалели об этом ни единого раза. Я любил, люблю и буду любить твою маму, пока могу дышать. Она мой надежный тыл и соратник. Ей я всегда могу довериться в самые сложные моменты жизни. Помни, женщина всегда находится за мужем, она должна приобрести в лице мужа надежного защитника и отца своим детям.

— А мама одобрила твое назначение губернатором Южной губернии вместо Москвы?

— Мне прочили должность губернатора столицы, об этом поведал тесть. Такая информация циркулировала во дворце императрицы. Был заготовлен даже именной указ. О том, что мое назначение не состоится, нам сообщила баронесса Суздалова, ставшая невольно нашей свахой и другом семьи. По мнению Серафимы Потаповны, Сергеев убедил императрицу направить меня на более ответственную должность. По правде говоря, он в чем-то был прав, дела в Южной губернии до моего прихода были не очень. Престарелый генерал-полковник Удалов жил прошлым, и все новое его страшило.

— О баронессе Суздаловой я раньше и не слышал. Вы с ней дружили, пока были в Москве?

— Ты свою крестную мать знаешь?

— Ни разу не встречался.

— А баронесса Суздалова, между прочим, как раз ею и является.

— И где она тогда пропадает, если не кажет глаз к нам в гости? Или вы разругались?

— Тебе было всего два годика, когда она пропала. Ходили слухи, что она якобы сбежала с любовником в Южную Америку. Но мы с мамой думаем, что с ней случилось несчастье. Серафима Потаповна очень красивая женщина, блондинка с голубыми глазами и хорошей фигурой. Бегать она бы точно не стала, незачем. Ей и в Москве было хорошо, поклонников хватало, но она строго блюла себя. Искали фрейлину императрицы несколько лет, а потом за давностью, поиски прекратили. Скорей всего Серафима Потаповна погибла, была бы жива, прислала бы весточку.

— Я тебя хорошо понял отец, и то, что ты мне рассказал, открыло мне глаза на многие семейные тайны. Ох, и любите вы их с мамой. Сейчас в тайны лезть не буду, мне главное — привести здоровье в порядок.

— Когда закончишь восстановление, и вернешься на службу, я очень тебя прошу, не демонстрируй ничего, чему мы стали свидетелями в нашем доме. Это может нанести вред.

— Все, что вы видели и слышали, предназначено только вам и Анастасии Станиславовне, и больше никому. Да, о возвращении на службу. Прием таблеток закончу через неделю. Постараюсь за это время улучшить состояние мышц. Потом вернусь в полк.

— Главное, что ты меня правильно понял, и сделал правильные выводы. Кстати, ты намеревался какие-то предложения выдать по совершенствованию орудий.