Кто построил это странное сооружение в таком Богом забытом месте? И зачем? Трава доходила ему до колен. И чем ближе он подходил, тем больше сооружение казалось ему полной развалиной. Солнце спряталось за гору, и прогалину накрыла тень, а в воздухе над верхушками деревьев все еще висел светящийся туман. Из ближнего подлеска поднимался густой, как патока, запах хвои и смолы.
Двери в странной постройке не было. Вместо нее зияла дыра, в которую мог бы проехать грузовик. Внутренность освещали ряды окошек с выбитыми стеклами.
Сервас отметил, что все это походило на просторный завод. Может быть, на бывшую лесопилку. Он не понимал, зачем было строить завод так далеко от всех коммуникаций. Если поверхность вокруг него и была когда-то забетонирована, то от бетона почти ничего не осталось, и он шагал по утоптанной земле, по штукатурке и трухлявым доскам. Мотор вертолета замолчал, и его поразила тишина, царившая вокруг. Какая-то могильная тишина. Все повисло в воздухе, словно оборвавшись накануне. Но никаких следов машин, которые когда-то наполняли это место шумом моторов и звуками человеческих голосов, видно не было. Он спросил себя, могли ли в таком месте держать Марианну. Граффити на наружных стенах говорили о том, что сюда заглядывала местная молодежь из Эгвива. Он не увидел ни одного местечка, где можно было бы спрятаться. Однако на противоположном торце здания, за опорами, в полумраке виднелись несколько дверей. Должно быть, это были когда-то кабинеты с гардеробными.
Мартен пошел вперед, вздрагивая от внезапной сырости и прохлады. Последние, уже слабые лучи солнца угасали в немногих целых окнах. По дороге он всматривался в пол: в многочисленных следах от обуви поблескивала пыль… Следы были разных размеров… Может, их оставили те, кто расписал стены граффити. Попадались и круги серого пепла от костров.
Что он хотел здесь найти? Надпись, знак, предсказание? Он сам себе напомнил археолога, изучающего следы исчезнувшей цивилизации. Ничего тут нет. Может, надо было осмотреть граффити, что были снаружи. Он хватался за любую мелочь. Но время, уверенность и надежды ускользали сквозь пальцы, как песок.
Впереди что-то виднелось…
Он затаил дыхание. Может, это оптический обман?
Да нет, какая-то тень среди теней…
Точно… На утоптанной земле…
Не отрывая глаз от этого места, он двинулся вперед. Вдруг какой-то шум заставил его вздрогнуть, и сердце бешено заколотилось. Отчаянный, истерический шум и шорох продолжался всего несколько секунд, ровно столько, сколько нужно перепуганной птице, чтобы найти дорогу и вылететь через окно.
Он вслушивался в затихающее хлопанье крыльев в лесу, и сердце понемногу успокаивалось. Еще несколько шагов…
Ну конечно, там что-то есть…
Что-то вроде геометрического рисунка…
На самом деле тень была не одна, их было несколько, и они падали от одного окна, которое осталось целым. Тени выступали на пыльной поверхности стекла, они были частью прямоугольные, частью составляли треугольники, как раздвинутые ноги… Это были буквы:
25
Сервас поднял глаза к верхнему окну. Он был окончательно сбит с толку.
Кто-то написал на стекле его имя… Краской… Кровь стучала в горле, и было такое впечатление, что сердце выросло вдвое.
Могло ли это быть еще одним совпадением? Может, надпись относилась к другому Мартену, а вовсе не к нему?
Или кто-то, знавший его, пришел сюда и оставил ему послание? Но зачем? Может, это написала сама Марианна? Он с трудом мог представить такое, тем более что она убежала среди ночи. Или она написала это раньше? Но ее ведь похитили, как же тогда ей удалось? А если не Марианна, тогда кто?
В самой чаще на прогалине торчит одинокое здание, и именно там, внутри, написано его имя… Это явно не совпадение: кто-то знал, что он прочесывает лес, и хотел удостовериться, что послание получено.
Кто же в этой долине настолько хорошо его знал, чтобы обратиться с посланием? И что он хотел сказать?
Мартен ничего не понимал.
Значит, его заманили сюда, чтобы задержать вместе с остальными, устроив для этого взрыв в горах?
Он методично обыскал ангар, открыл каждую дверь, осветил темные, засыпанные мусором комнаты фонариком. Потом вернулся к вертолету. Гора уже погрузилась в тень, воздух на прогалине посвежел. Вертолет поднялся над верхушками деревьев, и Сервас содрогнулся при мысли, что Марианна много лет провела в одиночестве в этом заброшенном месте, где само время, казалось, остановилось. Они миновали лес, череду долин, водопадов, речек и дорог и приземлились в Эгвиве.
Едва они коснулись земли, как из шале жандармерии выскочила Ирен Циглер и направилась к ним по взлетному полю.
– Кто тебе разрешил брать вертолет? – набросилась она на Мартена, не заботясь присутствием пилота. – Эта машина зарезервирована для неотложных нужд следствия! Какого черта ты ее взял?
– Я кое-что нашел, – сказал он.
Она бросила на него злой и в то же время вопросительный взгляд. Он показал ей фото на экране мобильника, где на грязном оконном стекле виднелась надпись: МАРТЕН.
– Где ты это снял?
– В каком-то заброшенном ангаре, в горах, километрах в четырех от аббатства.