Взгляд, которым стрельнула в нее Изабель Торрес, имел температуру высокогорного потока.
– Гм… убийство (мэр запнулась на этом слове: видимо, такой термин в ее словаре отсутствовал) одного из моих сотрудников… а теперь еще и это… У вас есть какие-нибудь предположения, что здесь произошло?
– Мадам мэр, вам известно, что произошло?
Все как один повернулись к человеку с фотоаппаратом, который подходил к ним. Сервас узнал гриву седых волос и четырехдневную щетину: они уже видели этого человека перед полицейским заграждением возле водопада. Журналист. И тоже, как и они, оказался в ловушке. Да уж, известие не из приятных…
Уже наступил вечер, и фонари, стоящие вдоль шоссе, бросали на тротуары круги света, желтоватые, как топленое молоко. Половина людей, собравшихся под фонарями, словно здесь готовилось какое-то деревенское празднество, не выглядели такими озабоченными, как местные жители. Дети со смехом носились между взрослыми, возбужденные необычным приключением, которое к тому же сулило им продление каникул.
Тут не замедлили появиться несколько самозваных представителей города, и вопросы посыпались, как из пулемета.
– Сколько времени будет закрыта дорога?
– Не знаю, – отвечала мэр.
– Уже известно, что все-таки случилось?
– Все слышали какой-то взрыв, это была авария?
– Как теперь добираться до работы? Завтра дорогу расчистят?
– Я должна ездить в больницу на химиотерапию, – послышался женский голос, – это нельзя пропускать!
– Знаю, Соланж, – ответила Изабель Торрес. – Завтра, при содействии жандармерии, все необходимые медикаменты прибудут на вертолете. Мы составим список приоритетов. Если понадобится, поработаем всю ночь. Но это коснется не всех! – прибавила она, повысив голос. – Придется отнестись к этой беде с терпением.
В толпе поднялся шум, число вопросов удвоилось. Оставив мэра под этим массированным обстрелом, Ирен и Сервас стали пробираться сквозь толпу к «Форду Рейнджеру».
– Мне надо позаботиться о ночлеге, найти что-нибудь. Побудь пока здесь, – сказала Циглер, сев за руль.
Сервас подумал о Гюставе, о Леа, о дисциплинарном совете… но ничего не сказал. Он сунул в рот антиникотиновую жвачку, поднял глаза и посмотрел на горы, возвышавшиеся вдали от городских огней.
Они, как все, чего-то ждали. Вопрос только в том, чего.
21
В зале ресторана стояла строгая тишина. Как и во всем отеле. Время от времени из-за двери слышались короткие и быстрые отзвуки голосов, может, из кухни. А потом все снова стихало.
– Думаешь, тот, кто убил Тимотэ Хозье, Камеля Эсани и взорвал гору, – одно и то же лицо? – спросила Циглер. – Если это так, то у него солидные возможности.
– И у него есть доступ к взрывчатке. Я по дороге заметил карьеры…
Она нахмурилась.
– Чтобы обращаться со взрывчаткой, нужны определенные навыки.
– Да…
– Получается, один и тот же тип прошлой зимой убил Эсани, только что убил Хозье и сразу же взорвал гору, только чтобы заманить нас в ловушку? Бессмыслица какая-то.
Сервас задумался, держа на весу вилку.
– Представим себе, что наш незнакомец – житель долины. Эту территорию он знает как свои пять пальцев (он в очередной раз подумал о похитителе Марианны). Именно здесь он знает, как ударить без промаха и абсолютно неожиданно. Эсани жил в долине. Его убийца спокойно дожидался случая, когда он будет в лесу один. И ничем не рисковал.
Сервас огляделся кругом, чтобы удостовериться, что никто их не слышит. Убранство ресторана «Отель у вершин» было выдержано в стиле горного приюта: выступающие потолочные балки, камин, головы пиренейских серн и оленей на стенах, обшитых светлым деревом.
– Телятина и ризотто с шампиньонами для кого?
Сервас с удивлением взглянул на того, кто это сказал: мальчишке было не больше тринадцати. В этих местах детский труд был запрещен, и он подумал, что мальчик просто помогает родителям после школы, и обслуживать клиентов для него что-то вроде забавы.