— Вы учитесь на втором курсе подготовительного литературного класса Марсакского лицея…
Через месяц ему исполнится восемнадцать. А он уже посещает факультативный курс… Очень умный мальчик… Марго на первом курсе и в другом классе, но лицей-то один! Весьма вероятно, что Клер Дьемар преподавала и у нее. Сервас решил, что обязательно задаст вопрос дочери.
— Хотите кофе?
Ноль эмоций. Сервас повернулся к Венсану.
— Принеси ему кофе и стакан воды.
Эсперандье вышел, а Сервас внимательно взглянул на юношу. Тот сидел, опустив глаза, зажав ладони между коленями. Обороняющийся жест. Через дыру в джинсах виднелась загорелая нога.
Он смертельно напуган.
Стройный, смазливый — такие нравятся девушкам. Волосы подстрижены очень коротко, светлый шелковистый пушок на круглой голове блестит в свете неоновых ламп. Трехдневная щетина. Одет в футболку с надписью на английском языке и эмблемой какого-то американского университета.
— Ты осознаешь, что все свидетельствует против тебя? Тебя нашли в доме Клер Дьемар, варварски убитой этим вечером. Судя по отчету, в момент задержания ты находился под действием алкоголя и наркотиков.
Майор поднял глаза на Юго, но тот даже не шелохнулся. Возможно, он еще не до конца обрел ясность сознания.
— Твои отпечатки в этом доме повсюду…
— …
— А также грязь и трава с ботинок — они появились после того, как ты бродил по саду.
— …
Сервас вопросительно посмотрел на Бекера. Тот в ответ пожал плечами.
— Идентичные следы есть на лестнице и в ванной, где нашли тело Клер Дьемар…
— …
— Мы проверили твой сотовый: за последние две недели ты звонил жертве восемнадцать раз.
— …
— О чем вы говорили? Мы знаем, что она была твоей преподавательницей… Хорошей?
Нет ответа.
Черт, мы ничего из него не вытянем.
У Серваса мелькнула мысль о Марианне: судя по всему, ее сын виновен. Во всяком случае, ведет он себя как виновный. Может, стоит позвонить ей, чтобы повлияла на Юго, уговорила сотрудничать?
— Что ты делал у Клер Дьемар?
— …
— Прекрати притворяться глухим! Ты что, не видишь, в какое дерьмо вляпался?
Голос Самиры — резкий и скрипучий, как пила. Юго вздрогнул. Он соблаговолил поднять глаза и на мгновение растерялся, увидев толстогубый рот, глаза навыкате и маленький носик франко-китайской марокканки. В довершение всего она злоупотребляла тушью и тенями для век. Впрочем, оторопь быстро прошла, и Юго снова уставился на свои колени.
Гроза снаружи, тишина внутри. Тишина и молчание, которое никто не хотел нарушать.
Сервас обменялся взглядом с Самирой.
— Я здесь не для того, чтобы тебя обвинять, — почти нехотя произнес полицейский. — Мы всего лишь пытаемся установить истину. Amicus Plato sed major amicus veritas.