— К чему это ты, Александр Иванович! — сказал он ему наконец.
Беридзе, присевший было возле стола, поднялся.
— Не тот разговор затеяли, Рогов. Вы горячий, я еще горячей — кавказский человек все-таки. Ну и наговорим сейчас друг другу всяких глупостей. Пойдем, Алексей Николаевич, к Ходжеру. Пусть хозяин маленько остынет.
Он пошел к двери, Алексей последовал за ним. Мгновенно Рогов очутился у дверей, загородив им дорогу.
— Кровно оскорбишь, если уйдешь, Георгий Давыдович! Я не пущу тебя. Лучше уж отругай, или ударь, что ли.
Беридзе внимательно посмотрел на него.
— Значит, уславливаемся, Рогов: ты будешь иметь в виду, что мы представители управления и приехали к тебе не в гости. Тогда у нас обойдется без рукопашной... А то тебя, пожалуй, ударишь!..
Инженеры вернулись к столу. Рогов сел на свое место. Не трогая его, Алексей и Беридзе тихо заговорили между собой. Рогов наблюдал за ними с минуту и вышел вместе с Котеневым.
За тонкой стенкой раздался его хрипловатый голос:
— Фельдшера сюда! И пусть принесут обед для представителей управления.
— Фельдшера-то зачем? Валерьянку, что ли, будет принимать для успокоения нервов? — рассмеялся Алексей.
Инженерам было слышно все, о чем говорилось в соседней комнате.
— Зачем, Александр Иванович, характер-то показывал? — спрашивал Котенев. — Попало тебе за машины совершенно справедливо. Мы еще и на партсобрании за них добавим.
— Брось ты, Котенев! И без тебя тошно! — воскликнул Рогов.
Голоса смешались, потом опять заговорил Рогов:
— Ты, Полищук, вместе с механиком проведешь самый строгий осмотр этих машин. Завтра с утра сам приму их и поведу на седьмой участок.
— Не успеем, Александр Иванович. Все машины в рейсе. Некоторые на том конце участка и вернутся только завтра, — возразил Полищук. — Ничего страшного не произойдет, если они у нас побудут лишних два дня.
Рогов выругался:
— Я тебе дам два лишних дня! Будь они прокляты, эти машины! Меня за них уже напоили медом. Сделаешь, как я сказал. И еще: всех шоферов, которые к ночи вернутся на автобазу, приведешь ко мне. Буду делать им заправку.
Беридзе крикнул:
— Александр Иванович! История с машинами нам известна, зря ты там шепчешься! Иди на свое место и командуй во весь голос.
Рогов вернулся и, не глядя на инженеров, сел за стол. Полищук, Хлынов и Котенев вошли тоже.
— Ты ступай, — сказал Рогов Полищуку, — и шевелись, смотри!
— Слушаюсь, — отозвался тот и исчез.
В комнате появились две женщины в белых фартуках, с судками и тарелками на подносе. В минуту они накрыли стол перед инженерами.
— Ого, жареная калужатина! Это, наверное, та самая, которую давеча тащили из проруби. Верно, Алексей?
Беридзе с аппетитом принялся за рыбу.
— Батманова мы все слышали, — ворчал Рогов, обращаясь к Хлынову. — Однако ничегошеньки не делается. Ждете, чтобы опять нас тыкали физиономиями в те же острые углы. Два дня назад нам было сказано, что быт у нас сносный, а должен быть хорошим. Забыл, Хлынов? Где в бараках уют? И про бани был разговор, и про кухни. Я тебе говорил: людей поставить на поделку скамеек, столов, тумбочек...
— Все делаем, Александр Иванович, — сказал Хлынов.
— Что ты там делаешь! Будешь полгода возиться с мелочами, когда мне времени на них отпущено час! Поездка на седьмой участок с машинами займет у меня два дня. Смотри, чтобы они у тебя не прошли даром.