Далеко от Москвы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Батманов перебил ее:

— Поезжайте на остров, помогите Рогову разобраться в этой таинственной болезни. Даю вам две недели сроку.

Чтобы не слышать возражений Родионовой, Батманов торопливо удалился. Про себя он подумал: «Вот она, жизнь: и похороны, и свадьбы — все вместе!»

Оставшись наедине с Ольгой, Рогов потребовал, чтобы она сейчас же отправлялась с ним на Тайсин. Схватив ее за руку, он тащил ее за собой:

— Нас ждет катер «Жемчуг». Засветло мы должны добраться.

— Сумасшедший, что я буду делать на твоем острове? — смущенно и взволнованно смеялась Ольга. — Не поеду я на «Жемчуге».

— Поедешь. Раз Батманов свое слово сказал, ты уж не вырвешься, он для меня высший авторитет. И не возражай. Будешь жить в фанзе, спать на медвежьих шкурах, есть форель, пить ключевую воду, слушать лесных канареек, охотиться на изюбрей и лечить мою таинственную сердечную болезнь.

Инженеры с Таней улетели в Новинск, Рогов с Ольгой отплыли на остров, а Батманов на целый день засел с Филимоновым в насосной станции. Большое, просторное, с огромными окнами здание было вчерне готово. В нем уже настлали пол из плиток, маляры махали своими кистями, и Филимонов с подручными приступил к монтажу дизелей и насосов. Подробнейшие объяснения схем монтажа не вызывали сомнений, и Батманов повеселел. Ободренный Филимонов попросил помочь приобрести недостающие контрольно-измерительные приборы; Федосов нигде не мог их найти. Василий Максимович тут же дал телеграмму о приборах Писареву в Рубежанск и Терехову в Новинск — с молодым директором у него сложились отношения взаимной поддержки.

Удивив Батманова необычным многословием и настойчивостью, Филимонов в третий раз принялся рассказывать о Серегине. Механик поправлялся и, лежа в постели, разработал одно за другим четыре предложения, ускоряющие монтаж насосов. Предложения практически очень ценные.

— Что ты хочешь? Говори прямо, — сказал Василий Максимович.

— Зайдите к нему, он умоляет об этом. Ему нужно поговорить с вами.

Батманов пошел в медицинский пункт, где в отдельной чистой комнатке лежал Серегин. Он был необычайно худ и бледен, с белой повязкой на голове. Механик что-то чертил, держа перед собой небольшую доску. Серегин увидел начальника строительства и вскочил; доска полетела на пол.

— Не надо нервничать. Лежите спокойно, — сказал Василий Максимович, присел у столика и закурил.

Серегин послушно прилег, собрался с силами и начал, не щадя себя, возбужденно и косноязычно рассказывать, как призраком прошлого появился перед ним Кондрин и нарушил его теперешнюю трудовую жизнь. Надо было сразу разоблачить Кондрина, рассказать о своих подозрениях, но он, Серегин, побоялся.

— Я думал остаться в стороне: ты меня не тронь, и я тебя не трону. Однако так нельзя. Так нельзя! Я не сказал о нем и тем самым дал ему волю! Значит, то, что он делал, пачкает и меня.

Серегин очень волновался, краска пятнами выступила на его обескровленном лице.

— Мне теперь не будут доверять, и я сам виноват в этом. Мне не поверили, когда я рассказал про Кондрина — человек, мол, не в своем уме. Вы поймите, каждую минуту от него можно ждать всяких подлостей. Он очень опасный. Я боюсь за насосную станцию! Ведь недаром пропали чертежи.

— Бандит расстрелян! — сказал Батманов.

Серегин откинулся на подушки.

— Прямо камень с души свалился! — облегченно вздохнул он. И опять посуровел. — На мне лежит вина, я понимаю. Я готов идти под суд. Только помогите мне, товарищ Батманов.

Серегин замялся. Заинтересованный Батманов спросил:

— Чем?

— Не прогоняйте меня отсюда! Разрешите работать и дальше. Любую клятву дам, что не сбегу. У меня сейчас вся жизнь в насосной. Сплю и вижу эти работающие машины. Вот пустим их, тогда хоть под расстрел пойду.

— Верю вам, — ответил Батманов. — Верю, потому что надо быть уже совсем пропащим человеком, чтобы, проработав в хорошем коллективе, не понять разницы между богатой жизнью полноправного труженика и ничтожной участью преступника, отверженного обществом. Урок вы получили тяжелый во всех отношениях, но пусть он послужит вам на пользу. Нельзя легко отделаться от прошлого. Надо активно бороться с его проявлениями в себе и в людях. — Батманов помолчал. — Думаю, вас оставят на стройке под мое поручительство. И запомните: будущее человека почти всегда в его руках.

Серегин лежал, закрыв лицо руками, плечи его вздрагивали.

Глава одиннадцатая

Зина вернулась

Не следовало, видно, Алексею ехать в Новинск — поездка не пошла ему на пользу. После напряженных хлопот днем и ночью на протяжении нескольких месяцев, у него теперь было такое состояние, какое бывает у человека после сражения: затих грохот орудий, замолкли крики, а в ушах продолжает гудеть и звенеть непривычная тишина. Алексей оказался в спокойной обстановке; от него ничего не требовали, не просили, он почти не нужен был делу. Ему предоставили свободное время, а в этом он сейчас как раз и не нуждался.

Управление в те дни представляло собой немногочисленный диспетчерский аппарат, которым, через Гречкина, руководил сам Батманов. Большинство работников было на трассе. Из отдела Ковшова на месте оставалась лишь небольшая группа — ею вполне успешно командовал Кобзев. После утверждения проекта характер работы отдела изменился — он теперь занимался мелким проектированием, решал задачи по отдельным запросам участков. Техническое руководство трассой осуществлял с пролива главный инженер.

Поэтому Алексея в его отделе ничего не заинтересовало. Кобзев, добросовестно старавшийся ввести своего начальника в курс управленческих дел, не узнавал Алексея: он был апатичен, рассеян, даже подавлен. Кобзев знал о постигших Ковшова несчастиях, понимал его состояние и не мог заставить себя уйти, оставить Алексея одного.

— Где же Петя Гудкин?