Далеко от Москвы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я с потонувшего катера. Спасся один из всех, остальные погибли, — пробормотал он. — Дайте мне согреться. И поесть дайте мне. И отдохнуть я должен.

Нивхи усадили бухгалтера к костру, захлопотали, наперебой принялись угощать его рыбой из котелка. Кондрин, жадно давясь, глотал пищу и все заглядывал в котелок. Никифор жалостливо покачивал головой.

Алексей с трудом поднялся, в голове странно зашумело. Постоял, шатаясь, и вышел. Завидя его, Кондрин отпрянул от костра. Споткнулся о корягу и упал с криком. Вскочил и побежал, ломая кусты. Алексей, еле двигая непослушными ногами, кинулся за ним. Его опередили Никифор и Гибелька с карабинами в руках.

— Плохой человек это? Почему убегает? — спросил Никифор.

— Преступник! Нельзя его упускать! Задержать надо! — прерывисто дыша, крикнул Алексей.

— Твоя беги не надо, — Гибелька оттолкнул Алексея и припустился за Никифором, смешно подпрыгивая и что-то выкрикивая тонким голосом.

Алексей вернулся к костру. Юноша-нивх (наверное, он рассказывал сказки) заботливо и с беспокойством всмотрелся в Алексея, дотронулся до его головы и молча показал свою руку: кровь. Алексей сильно расцарапал висок. Оторвав кусок полотна от рубахи, он вытирал кровь и прислушивался. Из тайги доносились глухие крики и выстрелы. Видно, Никифор и Гибелька пытались задержать беглеца. Потом раздался еще один выстрел, кто-то дико заорал и все стихло. Рыбаки у костра успокоились, перестали прислушиваться.

Никифор и Гибелька вернулись. Никифор растирал руку и смущенно смотрел на Алексея:

— Скверный человек, плохой. Дрался, однако, руку укусил, по башке меня бил. Вырвался, опять побежал. Кричали: не надо бегать... Не послушал.

А старик осмотрел карабин, перезарядил его и снова спокойно стал помешивать в котелке, будто ничего не произошло.

— Может, коробка Макара добавляй одна спичка? — спросил Гибелька Алексея. — Как твоя думай?

Ковшов не сразу понял вопрос. Потом ответил:

— Можешь добавить десять. Говорят, он был очень опасным врагом.

Гибелька подумал и не согласился:

— Однако, много — десять. Добавляй вот, — старик показал один палец. — Больше такой человек не стоит. Тьфу!

— Спрячь это, — Никифор передал Алексею размокшие документы Кондрина-Сомова.

Алексей разложил их, чтобы подсушить у огня. Никифор рассматривал сильный укус на руке.

Гибелька пробовал варево и одобрительно чмокал губами:

— Жирный рыбка, вкусный шибко. — Поставив котелок перед Алексеем, угощал его: — Кушай... Эш... Эш... Твоя надо здоровья поправляй...

Ковшов нехотя ел горячую мякоть разварившейся рыбы.

— Бородатый инженер наша опять вари рыба, — с удовольствием сказал Гибелька, когда Алексей отвернулся от котелка. — Спать твоя надо, иди, сила набирай.

Алексей отрицательно помотал головой. Он сидел, вытянув руки над пламенем. Пальцы у него дрожали. Алексей закрыл глаза — больно было смотреть, и перед ним тотчас же возникла зеленая вода, волны, несущиеся на него. Все повторялось снова. Содрогнувшись, Алексей открыл воспаленные глаза и уставился на огонь...

До вечера инженеры вместе с нивхами искали товарищей. Обшарив побережье на протяжении добрых тридцати километров, никого не нашли.

— Утонули. Вода пожрала, — порешил Никифор. — Больше искать нету.

Алексей не мог верить, что Таня и Кузьма Кузьмич погибли, настолько невозможно было представить себе смерть этих двух различных по возрасту, но одинаково полных молодой силы людей. Все казалось ему, что вот-вот они найдутся — живые, невредимые. Лишь на ночь Алексей согласился прервать поиски. И он, и Никифор с его людьми совсем выбились из сил.

Алексей, и сам потрясенный, с ноющей тревогой в душе, видел, как тяжело переживал несчастье Беридзе. Он словно постарел за сутки. То, что раньше было незаметно в веселом и деятельном Беридзе — морщинки на лице, седина на висках, усталость в глазах, — явственно проступило теперь в онемевшем от горя человеке.

В отличие от Алексея, Беридзе сразу поверил в гибель Тани. Он покорно согласился с Никифором, что дальнейшие поиски товарищей бесполезны.

Дед Гибелька, и тот заметил его состояние, он сказал ему с хитрецой:

— Наша нивх говори: Бородатый инженер веселый, всегда говори, всегда смейся. Однако неправда: твоя всегда молчи, как камень.

Георгий Давыдович ответил болезненной улыбкой. Алексей отвернулся, чтобы не видеть ее.