Далеко от Москвы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Все отбежали в сторону.

— Погружай!

Приподнятый сваренный стык двух секций трубопровода, взбурлив поверхность, погрузился в пучину. Скоро затонула и вся вторая секция, остался торчать лишь конец ее.

— Догнали график, Алеша, — сказал Беридзе и только сейчас заметил что у него обледенела борода.

— Теперь надо обогнать, — ответил Ковшов. Он огляделся, прикидывая, нельзя ли сделать сегодня еще что-нибудь.

— Не выйдет, — засмеялся Беридзе, поняв этот жадный взгляд.

И верно, уже опустились тени, торопливо наступала зимняя ночь, а с темнотой на льду прекращалась вся работа.

— Здесь никогда не чувствуешь себя хозяином, — пожаловался Алексей. — Вдруг ночью лед оторвется от берега или произойдет еще какая-нибудь неожиданность? Во сне я часто вижу всякие кошмары.

— Сейчас пролив спокоен, — возразил Беридзе. — Но торопиться, конечно, надо.

С берега донесся гудок. Он то затихал, то усиливался до рева. Вспыхнули огни, осветив площадку и ледовую дорожку.

Инженеры шли домой. Теперь они ощущали страшную усталость. Она, как непомерный груз, гнула их книзу, подкашивала ноги.

— Я, кажется, сейчас лягу, — говорил Алексей. — Лягу и засну тут же, на льду...

— Алеша, я забыл тебе передать... Утром, после обычного доклада о ходе работ по участкам, Гречкин завел разговор о Жене Козловой. — Беридзе говорил медленно, лениво, едва цедя слова.

— Что-нибудь случилось с ней? — встревожился Алексей.

— Абсолютно ничего! Она просит перебросить ее сюда, к нам. Гречкин говорит: «Козлова мне очень нужна в отделе, у нее большая нагрузка и по комсомольской линии, но если захотите — отпустим ее на месяц, полтора».

— И что ты решил?

— Видишь ли, Гречкин стеснялся подробно говорить об этом по селектору и только подчеркнул многозначительно «Передайте Ковшову, что Женя просится на пролив, пусть он подумает: приезжать ей или не надо». Я так понимаю, свет Алеша: наш участок интересует Женю постольку, поскольку ты ее интересуешь... Если можно, объясни, пожалуйста, какие у тебя с ней отношения...

— С моей стороны — просто дружеское отношение. С начала и до конца.

— А с ее — более, чем дружеское, так?

Алексей испытующе посмотрел на товарища.

— Да. Когда мы с тобой вернулись из лыжного похода, выпала минута, и я под влиянием обстановки чуть не переступил грань просто дружеских отношений. Почувствовал себя одиноким, а она так славно меня встретила и так по-хорошему тянулась ко мне. На минуту пришла в голову мысль: ведь это же не затронет моей любви к Зине, если я обниму и приласкаю девушку. И сразу стало стыдно за эту мысль. Я почувствовал, что это именно испортит мне все — и любовь, и всю жизнь, что я перестану быть самим собой. Я одернул себя. Женя, очевидно, обиделась на меня: я сухо что-то ей сказал и вообще испортил нашу теплую вначале встречу. Так надо было. Понимаешь меня?..

— Понимаю! Очень понимаю, Алеша!

— Я никогда потом не простил бы себе такой слабости. У меня любимая жена на фронте, среди опасностей, а я, видите ли, не способен сдержать в себе какие-то минутные порывы. Это нехорошо было бы и по отношению к Жене, она же искренне и по-настоящему полюбила.

— Дай, Алеша, обнять тебя. Молодец ты...

— Вот уж и обнять, — засмеялся Алексей, отодвигаясь от Беридзе.

Тот все-таки обхватил его и грубовато потискал.

— Я думаю, не надо Жене ехать сюда. Человек она приятный, работник хороший — пользу принесла бы, несомненно. А все-таки лучше вам быть врозь. Для нее же лучше. Не видя тебя, она скорее успокоится. Как ты считаешь?

— Наверное, ты прав... Поступай по своему разумению... Наконец-то добрели!..

Алексей с облегчением ухватился за ручку двери их домика. Он мечтал лишь об одном: очутиться скорее в постели.

Последним с пролива уходил помощник Ковшова по работам на льду — Карпов. Он все оглядывал, запоминал, прикидывал...