Далеко от Москвы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Одним прыжком Кондрин настиг механика.

— Пикни еще, и песня твоя будет не допета! Хочешь, дам в орла? — Кондрин держал нож у груди Серегина.

— Слова тебе сказать нельзя, — пробормотал Серегин, глядя остановившимися глазами на нож.

— Думай, что говоришь, — удовлетворенный произведенным впечатлением Кондрин спрятал нож. — Ты меня знаешь, Лошадка: еще одно слово поперек — и я тебя разделаю, как бог черепаху.

— А что ты взъелся на меня, что я тебе сделал? Сижу, работаю.

— Работаю, — передразнил его Кондрин. — Какой энтузиаст нашелся! Ишак!

Серегин яростно поглядел на бухгалтера, но сдержался. Кондрин присел на табурет, закурил. Он вспоминал подробности беседы с Залкиндом и скрипел зубами. Внезапно спохватившись, он вскочил.

— Помни, Лошадь, свое слово... Во сне и наяву помни, если дорога жизнь, — кинул он на прощанье Серегину.

В мастерскую вскоре вернулся Филимонов. На пороге ему повстречался Кондрин. Филимонов обратил внимание на то, что Серегина будто подменили, — механик был подавлен, от недавнего оживления его не осталось и следа. Без всякого интереса он выслушал, что Беридзе получил телеграмму от директора Новинского завода Терехова, согласившегося изготовить недостающие детали насосов.

— Что у вас с Кондриным? — спросил Филимонов. — Какие у вас с ним дела? Ни по возрасту, ни по специальности он вроде вам не товарищ...

— Нет никаких дел, — поспешно ответил Серегин.— Он мой старый знакомый, заходит просто так, поболтать иной раз... — сказав так, механик смутился. Кондрин не велел даже упоминать об их старом знакомстве.

Глава пятая

Будни строителей

На льду пролива, параллельно рваной проруби, образованной взрывами, лежали на низких деревянных подкладках впритык одна к другой три секции трубопровода. Черной стрелой протянулись они от берега далеко к горизонту.

Десятки рабочих, под командой Гончарука, усердно очищали трубопровод снаружи от окалины и ржавчины. Труд этот был надсадный, мучительный. От дикого лязга и скрежета болело в ушах. Едкая ржавая пыль носилась в воздухе. Зато под сновавшими взад и вперед металлическими скребками и щетками, изогнутыми серпом, черная труба на глазах меняла вид — она светлела, становилась коричневой и, наконец, сделалась красноватой. Пыль при чистке уже не выделялась. Гончарук был очень требователен, на него даже ворчали:

— Игрушку хочешь сделать из трубы...

— А ведь все равно пачкать ее будут.

И в самом деле, пользуясь наступившим потеплением, изолировщики обильно покрывали очищенный трубопровод горячей черной массой, похожей на деготь. Эту массу — расплавленный битум с некоторыми примесями — готовили здесь же, на льду, в больших котлах. Поверх слоя битума изолировщики плотно бинтовали трубу джутовым полотном и еще раз покрывали битумом. Только сваренные стыки были оставлены без изоляции — секцию, прежде чем опускать на дно, полагалось испытать на плотность.

К трубопроводу приварили неширокую трубку для подачи воздуха от компрессора. С обоих концов секцию заглушили толстыми, как телеграфный столб, деревянными заглушками. Пустили в ход компрессор — и он стал по трубке нагнетать воздух внутрь трубопровода. Беридзе и Алексей, стоя возле компрессора, следили по манометру за давлением. Если бы давление спадало, это означало бы, что один или несколько сварочных швов пропускали воздух.

Умара и Кедрин стояли тут же. Умара настороженно следил за инженерами, готовый в любую секунду вмешаться. Кедрин делал незаинтересованное лицо, однако тоже волновался и не отходил ни на минуту. Но опасения сварщиков были напрасны: испытание сошло благополучно. Ковшов распорядился выпустить воздух из трубопровода, произвести изоляцию стыков и подготовить секцию к погружению в пролив.

— Эх, нет Батманова и Залкинда, посмотрели бы они, как будем хоронить «дуру»! Не дождались, — пожалел Карпов.

Алексей досадливо махнул рукой — сейчас он мог думать только о трубопроводе, который предстояло спустить в воду.

Подручные Карпова подцепили «дуру» тросами — в середине — к четырем тракторам, стоящим в ряд по другую сторону проруби, и по краям — к двум лебедкам, установленным одна на берегу, другая на льду, в полукилометре от первой.

Все в этой ответственной операции было продумано и срепетировано заранее, а теперь погружение плети шло быстро, по дирижерским взмахам Алексея, по его секундомеру.

Ковшов махнул рукавицей, тракторы заревели и строем двинулись в сторону от проруби. Тросы со звоном натянулись и покатили за собой жирно блестевшую черную трубу по заранее уложенным на льду подкладкам. Трещали лебедки, наматывая боковые тросы.

Трубопровод с глухим гудением приближался к проруби, и Алексей, не замечая того сам, сгибался и приседал, будто его самого тащила за собой огромная тяжесть металлической плети.

Резко выпрямившись, инженер опять махнул рукавицей. Трактористы в один миг отцепили тросы, и, обламывая кромку толстого льда, трубопровод скрылся под водой, взметнув над прорубью мутно-зеленый вал. И сразу же плеть всплыла на поверхность.

— Ловко! — облегченно воскликнул Силин. — Я боялся — она порвет все и затонет. Уж очень здорова! Даже чудно, что она стальная, тяжеленная — и не тонет.

— Она полая, потому и не тонет. И лебедки ее держат на тросах, — объяснял Карпов собравшимся вокруг него строителям. Бывший рыбак был возбужден и чувствовал себя именинником. — Вот теперь надо ее утопить. Как интересно все это, паря!

— Разговоры отставить! По местам! — крикнул Алексей, беспокойно оглянувшись и лишь теперь замечая густую толпу на льду.

По команде Ковшова концы трубопровода приподняли лебедками над водой. Выдернули деревянные заглушки. На конец, обращенный к берегу, надели металлическую сетку.