— Ваша правда. Хорошо, мы объявим Фаррена в розыск как пропавшего без вести, не имеет значения — похищенного или скрывшегося. Хуже от этого не будет. Но позволю высказать предположение, что вы сами его найдете где-нибудь там у себя. Так, кто у нас еще? Англичанин… Как, бишь, его имя? Уотерз! Что насчет него?
— Про Уотерза я уже забыл, — честно признался Макферсон. — Ума не приложу, как он может быть во всем этом замешан.
— Я тоже так думаю, — сказал Паркер. — Ладно, оставим его в покое. Да, и конечно, мы держим под наблюдением велосипед на Юстонском вокзале, ожидая, объявится ли такой дурак, что придет за ним. Пришлите кого-нибудь из своего округа для идентификации машины, а то вдруг это окажется вовсе не тот велосипед, а совершенно другой. С делами покончено? Что ж, после всех этих разговоров, думаю, стоит пойти и выпить по рюмочке. Кстати, вы случайно не знаете, в какую школу ходил Гоуэн? Нет? Ладно, неважно. Просто я подумал, что его имя могло бы обнаружиться в справочнике.
Инспектор Макферсон, однако, выглядел немного подавлениым.
— Что-то не так? — спросил его Паркер.
— Вы… — начал тот и затем сказал скороговоркой: — Если мы сами ничего в ближайшее время не выясним, я думаю, получите официальное уведомление от начальника полиции…
— О! — остановил инспектора из провинции Паркер. — Я не вижу в этом нужды. Вы не теряете времени даром и, как мне кажется, отлично справляетесь. Мы, со своей стороны, конечно, вам поможем — так же, как и вы помогли бы нам, если бы один из наших подопечных сбежал в Шотландию, Но полностью брать на себя руководство расследованием нам, безусловно, нет никакого смысла. Это дело, по моему мнению из тех, где местный человек имеет преимущества.
— Да, — вздохнул инспектор. — Но какая это нелегкая работа!
И Макферсон еще раз тяжело вздохнул.
Лорд Питер Уимзи
— Стрэтчен! — крикнул Питер.
Мистер Стрэтчен вздрогнул, да так резко, что чуть не рухнул вместе с холстом со скалистого берега в воду. Живописец примостился на гранитном склоне Каррика, и старательно прорисовывал детали острова Флит. Дул сильный ветер, чувствовалось приближение грозного шторма, что вместе создавало довольно любопытный облачный эффект над озером, сплошь покрытым рябью.
— О господи, Уимзи! — воскликнул Стрэтчен. — Как, скажите на милость, вы здесь оказались?
— Да так, просто проезжал мимо, — ответил Питер. — Свежий воздух и все такое.
Его светлость удобно устроился на каменном выступе с видом человека, который наконец нашел место, где может спокойно отдохнуть, покрепче надвинул шляпу на голову и вытащил трубку.
Стрэтчен нахмурился, хотя обычно не возражал против того, чтобы за его работой наблюдали. Уимзи продолжал неторопливо возиться со своим кисетом, казалось, совершенно замечая раскачивающихся деревьев и вспышек молний.
— Очень ветрено, не так ли? — сказал все-таки Стрэтчен после долгой паузы.
— Очень, — согласился Питер.
— Но дождя нет, — продолжил светскую беседу художник.
— Пока еще нет, — кивнул его светлость.
— Погода лучше, чем вчера, — заметил Стрэтчен, в тот же миг поняв, что сказал глупость.
Уимзи немедленно повернул голову и радостно ответил:
— Гораздо лучше. На самом деле, знаете, можно было подумать, что кто-то там, на небе, нарочно повернул кран, чтобы испортить наш пикник с рисованием.
— Ну, это слишком… — пробормотал живописец.
— Может, идея и странновата, — не согласился Питер, — но очень уж она запала мне в душу. Довольно мило, — лорд кивнул на картину. — Давно вы это пишете?
— Около часа.
— Вы используете такие большие кисти для того, чтобы добиться широких, размашистых мазков? Кэмпбелл, говорят, частенько работал мастихином… Это правда?
— Да.
— А с ним выходит быстрее?
— Ну, в общем-то, да.