— …Пока мы не докажем, что она знала условия завещания…
— …И зачем было ждать до последнего? Это можно было организовать в любое время, не вызывая подозрений.
— Возможно, они надеялись, что все решится само собой. Было очень похоже на то, что старушка его переживет, и если бы не пневмония…
— Даже если так, у них в запасе было целых пять дней.
— Ну, предположим, что она ничего не знала вплоть до кончины леди Дормер…
— Леди Дормер могла сказать ей, будучи уже при смерти. Это бы все объясняло… поняв, как обстоят дела, она, вероятно…
— И девчонка Дорланд договорилась о встрече на Харлей-Стрит…
— …Это же ясно как день!
Харди довольно усмехнулся.
— Представляю, как они были шокированы, когда тело наутро обнаружилось в клубе. Небось, ты устроил Пенберти хорошую выволочку по поводу трупного окоченения?
— Само собой. Но он тут же прикрылся профессиональной этикой.
— Ничего, это ему еще припомнят на трибуне свидетелей. Он признался, что знаком с девушкой?
— Сказал, что это было шапочное знакомство. Но кое-кто видел их вместе. Помнишь случай Томпсона? Тогда все решилось благодаря допросу официантов в кафе.
— Вот что мне хотелось бы знать, — вздохнул Уимзи. — Почему…
— Что — почему?
— Почему они не договорились? — Его светлость собирался сказать совсем другое, однако передумал, а эти слова завершали фразу не хуже любых других.
— О чем это вы? — вклинился Харди.
Питер объяснил:
— Когда встал вопрос о завещании, Фентиманы были готовы пойти на компромисс и поделить деньги. Почему мисс Дорланд не согласилась? Если ты прав, это явилось бы самым безопасным вариантом. Но ведь именно она настояла на расследовании.
— Этого я не знал, — пробормотал Харди с досадой. Весь день он собирал возможные сюжеты, а завтра, чего доброго, состоится арест, а тогда какой в них толк?
— Но ведь в конце концов они договорились, — заметил Паркер. — Когда это произошло?
— После того, как я сообщил Пенберти о намечающейся эксгумации, ответил Уимзи, словно нехотя.
— Вот! Они поняли, что дело зашло слишком далеко!
— Помнишь, как Пенберти нервничал на эксгумации? Помнишь этого типа как там его имя — который отпускал шуточки по поводу Палмера и едва не опрокинул банку?
— Это вы про что? — снова требовательно вопросил Харди. Паркер объяснил; Харди выслушал, стиснув зубы. Еще один потрясный сюжет ускользнул! Но ничего, все это всплывет на процессе; вот тогда-то он статейку и тиснет!
— Роберту Фентиману орден надо дать! — заявил Харди. — Если бы он не вмешался…
— Роберту Фентиману? — сдержанно переспросил Паркер.
Харди ухмыльнулся.
— Если не он подстроил всю эту историю с телом, тогда кто же? Признайте ж вы наконец, что мы тоже кое-что соображаем.
— Никто ничего не утверждает, — произнес Паркер, — но…