— В таком случае, мисс Дорланд оставалась одна с бренди не больше десяти секунд. А кто дал его генералу Фентиману?
— Я дала. Я забрала стакан у мисс Дорланд прямо в дверях и немедленно передала ему. К тому моменту пациенту уже полегчало, так что выпил он совсем немного.
— После этого вы снова его покинули?
— Нет. Мисс Дорланд вышла на лестничную площадку посмотреть, не приехало ли такси.
— Она не оставалась с ним наедине?
— Ни минуты.
— Вам понравилась мисс Дорланд, сестра? Я имею в виду, она славная девушка? — Уимзи так долго хранил молчание, что Паркер даже вздрогнул от неожиданности.
— Со мною она была неизменно любезна, — отвечала сестра Армстронг. Но вот привлекательной я бы ее не назвала.
— Анна Дорланд когда-либо упоминала при вас о завещании леди Дормер? — осведомился Паркер, полагая, что уловил ход мыслей его светлости.
— Ну, не совсем о завещании. Но я помню, как однажды она рассказывала о своих занятиях живописью и помянула, что для нее это хобби, не более, и что тетушка позаботится, чтобы ей было на что жить.
— И это правда. Даже в самом худшем случае она получит пятнадцать тысяч, что, при грамотном вложении, может дать шесть или семь сотен годового дохода, — пояснил Паркер. — Она, случайно, не говорила, что рассчитывает на баснословное богатство?
— Нет.
— И не упоминала о генерале?
— Ни словом.
— Была ли она счастлива? — спросил Уимзи.
— Разумеется, она очень переживала из-за болезни тетушки.
— Я не об этом. Вы ведь относитесь к тому типу людей, которые все всегда подмечают — я давно понял, что сиделки очень наблюдательны. Производила ли она на вас впечатление человека, довольного жизнью?
— Анна Дорланд — девушка тихая и замкнутая. Я бы сказала, что скорее да, все ее вполне устраивало.
— Она хорошо спала?
— Да, очень крепко. Если ночью что-то вдруг потребуется, так ее попробуй добудись!
— Она много плакала?
— Она плакала, когда умерла старая леди; девушка была к ней искренне привязана.
— Ну да, такие слезы вполне естественны. Но она не каталась по полу, не закатывала шумных истерик и тому подобное?
— Бог ты мой, конечно, нет!
— Опишите ее походку.
— Походку?
— Ну да, походку. Вы бы назвали ее вялой или мешкотной?
— Да нет — скорее, энергичной и стремительной.
— Какой у нее голос?
— Знаете, это одно из главных ее достоинств. Довольно низкий для женщины, но в нем есть какая-то музыка. В романах такой голос обычно называют певучим, — усмехнулась сестра Армстронг.