— Когда он пришел?
— В четверть двенадцатого.
— Кто впустил его?
— У него были ключи.
— Когда он ушел от вас?
— Примерно в третьем часу.
— Да, теперь все сходится. Три четверти часа, чтобы дойти и три четверти, чтобы возвратиться. Он подложил это в окно, я полагаю, чтобы воспрепятствовать стуку оконной рамы?
— Был сильный ветер. Я нервничала и принимала любой звук за возвращение мужа.
— Где был ваш муж?
— В Стэпли.
— Он подозревал вас?
— Да, в течение некоторого времени.
— С тех пор, как мой брат побывал здесь в августе?
— Да. Но у него не было никаких доказательств. Будь у него доказательства, он бы убил меня. Вы видели его. Он — дьявол.
— Хм.
Уимзи молчал. Женщина со страхом выжидающе смотрела ему в глаза и, должно быть, прочла в них некоторую надежду, поскольку вдруг сжала его руку.
— Если вы вызовете меня, чтобы дать свидетельские показания, — сказала она, — он узнает. Он убьет меня. Ради бога, пощадите. Это письмо — мой смертный приговор. Ради матери, которая вас родила, пощадите меня. Моя жизнь — ад, а когда я умру, я попаду в ад из-за моего греха. Найдите какой-нибудь другой способ… Вы можете… Вы должны.
Уимзи мягко высвободился.
— Не делайте этого, госпожа Граймторп. Нас могут заметить. Я глубоко сочувствую вам и, если смогу вызволить своего брата без того, чтобы вызвать вас в качестве свидетеля, обещаю вам, я сделаю это. Но вы понимаете всю затруднительность положения. Почему вы не расстанетесь с этим человеком? Он явно жесток по отношению к вам.
Она усмехнулась:
— Вы думаете, я доживу до того дня, когда закон медленно освободит меня? Зная его, неужели вы думаете так?
Уимзи действительно так не думал.
— Обещаю вам, госпожа Граймторп: я сделаю все, что смогу, чтобы избежать необходимости использовать ваше свидетельство. Но если не будет никакого другого способа, я прослежу, чтобы вы были под защитой полиции с того момента, как вам придет повестка в суд.
— И до конца жизни?
— Когда вы окажетесь в Лондоне, мы займемся вашим освобождением от этого человека.
— Нет, если вы вызовете меня, я пропала. Но вы найдете другой путь?
— Я постараюсь, но я не могу ничего обещать. Я буду делать все, что возможно, чтобы защитить вас. Если вы позаботитесь о моем брате…
— Я не знаю. Я ужасно боюсь. Он был добр и хорошо ко мне относился. Он был совершенно другим. Но я боюсь…
Уимзи обернулся. В ее испуганных глазах отразилась тень, упавшая на порог. Граймторп стоял в дверном проеме, глядя на них с негодованием.
— Ах, мистер Граймторп, — воскликнул бодро Уимзи, — вот вы где. Я искал вас и ужасно рад видеть. Даже не знаю, как вас благодарить за то, что вытащили меня. Я только что то же самое говорил госпоже Граймторп просил ее сказать вам до свидания от меня. Боюсь, я должен ехать. Бантер и я чрезвычайно благодарны вам обоим за всю вашу доброту. Вы не могли бы позвать тех крепких парней, которые вытащили нас из ловушки прошлой ночью, если это ваши работники? Я хотел бы поблагодарить их.