В то же время переписка содержит и весьма серьезные рассуждения о войне, особенно когда Питер обращается к Гарриет:
Сэйерс пыталась соблюдать некоторую хронологию и связность событий. Как раз в эти годы она подружилась со специалистом по геральдике Уилфридом Скотт-Джайлсом и принялась вместе с ним сочинять летопись семейства Уимзи. Тогда же ее детективные романы начинают издаваться с биографией Питера, якобы написанной его дядюшкой, Полем Делагарди. Иногда в письмах или устно она сообщала друзьям, что произошло или произойдет с тем или иным членом клана Уимзи. В целом из рассказов, черновиков и устных сообщений вырисовывается следующая картина: первенец Питера и Гарриет, Бредон Делагарди Питер Уимзи, родился 15 октября 1936 года, его братья Роджер и Пол родились в 1938 и 1941 году соответственно. Всего чете Уимзи было суждено родить пятерых детей (двое, по всей видимости, появились на свет после войны). Питер всю войну прослужил в разведке, лишь иногда приезжая на побывку домой. Гарриет в самом начале войны уезжает с детьми в Толбойз – деревенский дом, полученный ею в подарок на свадьбу, – и забирает с собой племянников (детей сестры Питера Мэри, которая остается в Лондоне со своим мужем-полицейским). Они активно переписываются с герцогиней и приезжают в усадьбу Денверов на Рождество. Племянник Питера Сент-Джордж наконец получает возможность наслаждаться скоростью и риском – он военный летчик, и он погибнет на фронте.
Несмотря на то что Сэйерс, очевидно, продолжала думать о семье Уимзи как о реально существующих людях, она постепенно отдалялась от своего детективного творчества. С конца тридцатых годов она все больше времени посвящает религиозным пьесам и радиоспектаклям, после – теологическим сочинениям и переводу “Божественной комедии” Данте. После Второй мировой войны она практически не возвращалась к лорду Питеру, если не считать коротенькой радиопьесы о встрече двух знаменитых сыщиков: оказывается, в детстве Питер Уимзи обращался к Шерлоку Холмсу по поводу пропажи котенка[740].
Исследователь детектива Лерой Панек не без основания заметил, что Сэйерс напрасно оставила детективное творчество ради теологии, поскольку истории о лорде Питере – лучшие из ее теологических произведений.
Дороти Сэйерс в 1952 г.
И все-таки один раз Дороти Сэйерс отступила от собственных правил – в 1942 году она написала небольшую новеллу “Толбойз”, которая не была опубликована при ее жизни (новеллу нашли в архивах писательницы только в начале 1970-х годов). Это последнее законченное произведение об Уимзи, и это детектив, хотя он и не пополняет количество трупов. Название дома Толбойз придумала Мюриэл Сент-Клер Бирн во время работы над пьесой, и оно ничего не значит (Сэйерс отмечает, что это довольно типичное название для деревенского дома). Но сама новелла весьма примечательна, поскольку совершенно выбивается из того сравнительно стройного повествования, которое годами выстраивала писательница.
Удивительным образом, действие происходит вне времени, в вечной идиллии английской деревни. Биограф Сэйерс Барбара Рейнольдс пытается поместить действие новеллы в контекст, поясняя, что семья в эвакуации, а лорд Питер приехал с фронта, но в новелле нет никаких указаний на войну, никаких ее признаков: мистер Паффет готовит персики к выставке, Питер безмятежно играет с детьми, самая большая забота Гарриет – докучливая гостья, которая донимает ее новомодными веяниями в воспитании детей (Сэйерс никогда не упускала возможности поиздеваться над психологическими теориями, столь популярными в то время). Сыновья шалят, солнце сияет, дом и сад плывут в ленивом летнем покое. Что же случилось с хронологией и историческим фоном?
Исторический фон казался совершенно безнадежным. В 1941 году Сэйерс пишет письмо своему знакомому, мистеру Элиоту, – любезно благодарит его за помощь в публикации мемуаров Мюриэл Сент-Клер Бирн “Ребенок садовый обыкновенный” и дальше легким тоном, достойным вдовствующей герцогини Денверской, заявляет:
Что ни говори, к отсутствию бананов привыкнуть куда легче, чем к внезапным смертям. И Сэйерс искала опору в том же, в чем и ее герои.
В романе “Медовый месяц в улье” есть эпизод, когда Гарриет остро осознает, что они с Питером – часть единого целого (первый раз эта мысль посещает ее в Оксфорде, когда она обнаруживает, что их академические мантии совершенно неотличимы):
Сэйерс не раз упрекали в том, что она некритично относится к аристократии, идеализирует традиционный уклад и “добрую старую Англию”. Это неудивительно: в конце концов, она сама, как и ее герои, выросла в деревне, и отец ее был сельский священник, твердо стоявший на своей шахматной клетке. Толбойз с его тюдоровскими трубами, с цветочными выставками и церковным хором – главное противоядие тому безумию, в которое впал мир.
Война и смута сметают фигурки с доски, Дороти Сэйерс терпеливо собирает их и ставит на место. Вечной войне противостоит вечная Англия. Англия побеждает.
Александра Борисенко
Robert Kuhn McGregor & Ethan Lewis. Conundrums for the Long Week-End: England, Dorothy L. Sayers, and Lord Peter Wimsey. Kent, OH, & London: Kent State University Press, 2000.
LeRoy L. Panek. Watteau’s Shepherds: The Detective Novel in Britain 1914–1940. Bowling Green: Bowling Green University Popular Press, 1979.
Barbara Reynolds. Dorothy L. Sayers: Her Life and Soul. London: Hodder & Stoughton, 1993.
DOROTHY L. Sayers. The Letters of Dorothy L. Sayers Vol II: 19371943: From Novelist to Playwright. London: Hodder & Stoughton, 1995.
Dorothy L. Sayers, Jill Paton Walsh. Thrones, Domonations. London: Hodder Paperbacks, 1998.
Медовый месяц в улье
Посвящение Мюриэл Сент-Клер Бирн, Элен Симпсон и Марджори Барбер
Дорогие Мюриэл, Элен и Бар!
Один Господь знает, с каким образцовым женским терпением вы слушали эту историю про медовый месяц, пока она сочинялась. Боюсь даже подумать, сколько раз “в беседе мы солнца закат провожали”[742], и если бы мне сказали, что вы умерли, я бы немедленно решила, что свела вас в могилу своими рассказами. Но, как это ни странно, вы выжили, и я могу вас поблагодарить.
Ты, Мюриэл, можно сказать, заранее предназначалась в жертву, так как написала со мной пьесу, для которой этот роман – лишь бренные прикрасы[743]; тем больше мой долг перед тобой и тем сильней твои муки. Вы, Элен и Бар, были безрассудно закланы на алтаре той дружбы, на которую, как считается, женщины не способны вовсе – пусть будет стыдно тем, кто повторяет эту ложь.
Вам троим я смиренно подношу и со слезами посвящаю эту сентиментальную комедию.
Многие, в том числе и я, говорили, что любовная линия – незваный гость в детективной истории. Но ведь самим героям детективная линия вполне может показаться незваным гостем в истории их любви. Эта книга – именно такой случай. Кроме того, она дает ответ всем тем, кто участливо интересовался, как же лорд Питер и Гарриет уладили свои брачные дела. И если повествование невыносимо засахарено, а детектива в нем всего на грош, пусть торжественный повод послужит нам оправданием.
С вечной благодарностью,
Ваша Дороти Л. Сэйерс
Проталамий
Свадьбы
[740] Эта пьеса включена в книгу “Только не дворецкий: Золотой век британского детектива”. М.: Астрель: CORPUS, 2012.
[742] Каллимах из Кирены. Эпитафия Гераклиту. Перевод с древнегреч. Л. Блюменау.
[743] У. Шекспир. “Гамлет”. Акт II, сцена 2: “А многословье – бренные прикрасы”. Перевод с англ. М. Лозинского.