— Мне придется настоять на ошейнике, — сказал Питер. — Никогда не знаешь, кого предостерегать, а кого нет. У некоторых начинаются истерики — но эта вроде бы здраво смотрит на вещи. Послушайте, дорогая моя, все это очень утомительно. Если меня вызывают в Рим, то придется ехать. Давайте-ка закроем дверь. Долг обязывает и так далее. Если это и впрямь из Рима, я велю Бантеру принести сюда все мои заметки из «Митры» и скажу, чтобы ищейки мисс Климпсон докладывали напрямую вам. В любом случае я позвоню вам сегодня, когда пойму, как обстоят дела. Если не в Рим, то утром я у вас буду. А пока что не пускайте никого к себе в комнату. Лучше вообще ее заприте и переночуйте где-нибудь еще.
— Вы же не ожидаете новых ночных выходок.
— Не ожидаю, но не хочу, чтобы топтали осколки. — Он остановился на лестнице и осмотрел свои подошвы. — Ко мне ничего не прилипло. А к вам?
Гарриет постояла на одной ноге, потом на другой.
— Пока нет. А тогда, в первый раз, я вообще не входила в комнату. Стояла на пороге и грязно ругалась.
— Ну и умница. Сейчас на дворе довольно сыро, и осколки могли бы прилипнуть. Кстати, дождь накрапывает. Вы промокнете.
— Не страшно. Слушайте, Питер! У меня же ваш белый шарф.
— Оставьте его до моего возвращения — если повезет, то до завтра, а иначе до бог весть каких пор. Черт! Я так и знал, что будут неприятности. — Он все еще стоял под буками. — Гарриет, не пользуйтесь моим отсутствием, чтобы дать себя укокошить. Если сможете, конечно, — вы не очень-то умеете хранить ценные вещи.
— Уберечь хотя бы себя? Хорошо, Питер, на этот раз я постараюсь изо всех сил. Слово чести.
Она протянула ему руку, он ее поцеловал. И вновь Гарриет почудилось, что в темноте кто-то крадется, как и в прошлый раз, когда они шли через полный теней двор. Но она не посмела его задерживать и потому ничего не сказала. Паджетт открыл калитку и выпустил Питера, а Гарриет направилась обратно — и чуть не налетела на мисс Гильярд.
— Мисс Вэйн, я хотела бы с вами поговорить.
— Разумеется, — сказала Гарриет. — Я с вами тоже.
Мисс Гильярд, не промолвив больше ни слова, повела ее к себе в гостиную. Гарриет следовала за ней. Наконец преподавательница закрыла дверь и повернулась к Гарриет. Лицо ее было белее мела.
— Мисс Вэйн, в каких отношениях вы состоите с этим человеком?
— Что вы имеете в виду?
— Вы сами знаете. Если никто не собирается говорить с вами о вашем поведении, значит, я поговорю. Вы приводите сюда этого человека, прекрасно зная, какая у него репутация…
— У него репутация превосходного детектива.
— Я о морали. Вы знаете, что он печально известен на всю Европу. У него были десятки женщин…
— Сразу или по очереди?
— Не стоит упражняться в остроумии. Я понимаю, человеку с вашим прошлым все это кажется забавным. Но попробуйте хотя бы вести себя поприличнее. Как вы на него смотрите — просто стыд и позор. Притворяетесь, что вы всего-навсего знакомые, и на людях упоминаете его титул, а наедине зовете по имени. Водите его по ночам к себе в комнату…
— Слушайте, мисс Гильярд, я не позволю…
— Я вас видела. Дважды. Он был здесь сегодня. Целовал вам руки, увивался за вами.
— Так это вы шпионили под деревьями.
— Как вы смеете так выражаться?
— А как вы смеете такое говорить?
— В Блумсбери[703] вытворяйте что хотите — это не мое дело. Но не здесь. Если вы будете водить сюда любовников…
— Вы прекрасно знаете, что он мне не любовник. И прекрасно знаете, зачем он сегодня заходил ко мне в комнату.
— Да уж, могу догадаться.
— А я прекрасно знаю, зачем вы туда заходили.
— Я?! Я вас не понимаю.
[703] Блумсбери — район, где живет Гарриет. Там традиционно селились люди творческих профессий. Мисс Гильярд, очевидно, намекает на свободные нравы богемы.