MoreKnig.org

Антология классического детектива-22. Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Джеймс Филлис, Джеймс Филис, Сейерс Дороти, Сэйерс Дороти, Сэйерс Дороти , Сэйерс Дороти , Сэйерс Дороти, Сэйерс Дороти, Сэйерс Дороти, Сэйерс Дороти



Шрифт:

Память расставила во дворе живые фигурки. Студентки прогуливаются парами. Студентки бегут на лекции, торопливо накинув мантии поверх летних платьев, а ветер треплет академические шапочки, превращая их в нелепое подобие шутовских колпаков. В привратницкой стоят велосипеды, в прикрепленных к раме корзинках — стопки книг, на руль намотаны мантии. Седеющая женщина-дон[428] идет по газону, глядя вперед невидящим взглядом, мысли ее заняты аспектами философии XVI века, рукава полощутся по ветру, а плечи ссутулены под тем особым академическим углом, который позволяет уравновешивать тяжелые складки поплина.[429] Два студента-коммонера[430] в поисках преподавателя — с непокрытой головой, руки в карманах — громко рассуждают о лодках. Ректор и декан[431] (первая — седовласая и величественная, вторая — приземистая, бодрая, похожая на птичку-чечетку) оживленно совещаются о чем-то под аркой, ведущей в Старый двор. Высокие стрелки дельфиниума трепещут на сером фоне — они напоминали бы синее пламя, если бы пламя могло быть таким ярко-синим. Шрусберская кошка, задрав хвост, деловито и независимо шагает по направлению к буфету.

Все это так далеко в прошлом, так законченно и самодостаточно, словно бы мечом отсечено от горьких лет, лежащих в промежутке. Сможет ли она вернуться туда? И что скажут ей эти женщины — этой Гарриет Вэйн, которая получила Первую степень по английской литературе, уехала в Лондон писать детективы, жила с человеком, за которым не была замужем, попала под суд за убийство этого человека и тем снискала сомнительную славу? Не такой карьеры ожидал от своих выпускниц колледж Шрусбери.

Она никогда туда не возвращалась, сначала потому, что слишком любила этот город и решительно оторваться от него казалось легче, чем длить расставание, и еще потому, что родители умерли, оставив ее без единого пенни, и попытки заработать на жизнь занимали все ее время и мысли. А после неприглядная тень виселицы легла между нею и этим залитым солнцем двором с его серыми стенами и зеленым газоном. Но теперь?..

Она снова взяла в руки письмо. Это была горячая просьба приехать в Шрусбери на встречу выпускников — такая просьба, в какой трудно отказать. Подруга, которую Гарриет не видела со дня окончания колледжа, теперь далекая, замужняя, внезапно заболела и хочет повидать ее, прежде чем уехать за границу на сложную и опасную операцию. Мэри Стоукс — как прелестна, как грациозна была она в роли мисс Пэтти,[432] когда они ставили пьесу на втором курсе! Очаровательная девушка с прекрасными манерами, любимица однокурсниц. Так странно, что она захотела дружить с Гарриет Вэйн — неловкой, угловатой, отнюдь не пользовавшейся всеобщей благосклонностью. Мэри вела, Гарриет следовала за ней: когда они плавали на плоскодонке по Черуэллу, прихватив термосы и клубнику; когда лезли на Модлин-тауэр перед восходом в Майское утро и чувствовали, как башня покачивается под ними в такт мерным ударам колокола; когда засиживались допоздна у камина с кофе и имбирной коврижкой — именно Мэри играла первую скрипку в их нескончаемых разговорах о любви и искусстве, о религии и гражданских правах. Все друзья считали, что Мэри рождена для Первой степени, и лишь немногословные, непроницаемые доны не удивились, когда пришли списки с именем Гарриет в Первом классе и Мэри — во Втором. С тех пор много воды утекло — Мэри вышла замуж, и о ней почти ничего не было слышно, если не считать болезненного упорства, с которым она возвращалась в колледж, не упуская ни единой возможности. А Гарриет оборвала все старые связи, нарушила половину заповедей, втоптала в грязь свою репутацию и заработала кучу денег, к ее ногам пал богатый и остроумный лорд Питер Уимзи, и она могла бы выйти за него замуж, если бы пожелала, она была полна силы и горечи и осыпана сомнительными дарами славы. Прометей и Эпиметей поменялись ролями,[433] одному достался ящик бед, другому — голая скала и орел, и уже никогда, думала Гарриет, никогда не встретиться им на равных, как прежде.

— Да что ж такое! — сказала Гарриет. — Что за трусость, в самом деле! Поеду — и будь что будет. Никто не сможет сделать мне больнее, чем было. Да и какое это имеет значение?

Она заполнила форму-приглашение, надписала адрес, решительно приклеила марку и побежала бросить письмо в ящик — быстро, чтобы не передумать.

Возвращалась она неторопливо, через парк. Поднялась по каменной лестнице работы Адама[434] к себе в квартиру, безрезультатно перерыла кладовку, вновь вышла на лестничную площадку и отправилась на чердак. Вытащив оттуда старинный сундук, Гарриет отперла его и подняла крышку. В ноздри ударил пыльный, спертый дух. Книги. Надоевшие платья. Старые туфли. Старые рукописи. Выцветший галстук, некогда принадлежавший ее мертвому любовнику, — ужасная находка. Она дошла почти до самого дна и извлекла на свет божий большой темный сверток. Мантия, которую она надевала лишь однажды — на присуждение ученой степени магистра искусств, — совсем не пострадала от долгого затворничества. Твердые складки легко расправились, ни морщинки. Гордо сверкал багряный шелк капюшона. Только академическая шапочка кое-где была побита молью. Когда Гарриет встряхнула ее, бабочка-крапивница, пробужденная от спячки, вылетела на яркий свет окна и тут же попала в паутину.

Гарриет радовалась, что может теперь позволить себе собственный маленький автомобиль. Ее приезд в Оксфорд не будет напоминать прежние прибытия на поезде. Еще на несколько часов можно отодвинуть унылый призрак умершей юности, можно притвориться незнакомкой, просто приезжей — состоятельной женщиной, чего-то добившейся в жизни. Нагретая дорога вилась позади, на фоне зеленых пейзажей вставали города, окружали ее вывесками гостиниц, заправками, магазинами, полицией, детскими колясками, а потом оставались позади и тут же забывались. Июнь умирал среди роз, живые изгороди тускнели, обретая темно-зеленый оттенок, бесстыдство красного кирпича, красовавшегося вдоль дороги, напоминало о том, с какой неумолимостью настоящее застраивает пустые поля прошлого. Гарриет пообедала в городке Хай-Уиком, солидно, с комфортом — заказала полбутылки белого вина, оставила щедрые чаевые. Ей хотелось как можно разительней отличаться от той студентки, что когда-то поглощала сэндвичи и кофе из термоса, присев где-нибудь на скамеечке под деревом. Когда становишься старше, начинаешь ценить условности. Платье, выбранное для приема в саду, было аккуратно сложено в чемодане — оно будет хорошо сочетаться с мантией. Длинное, строгое, из простого черного креп-жоржета, абсолютно безупречное. Под ним лежит платье для торжественного ужина: насыщенный лиловый оттенок, прекрасный покрой без неуместного оголения спины или декольте, которые могли бы оскорбить взгляд покойных ректоров, взирающих с облагороженных временем дубовых панелей в трапезной.

Хедингтон. Уже совсем близко. Несмотря на все усилия, живот свело холодным спазмом. Вот Хедингтонский холм, на который так трудно было въезжать на велосипеде. Сейчас, когда она с достоинством спускалась на четырех пульсирующих цилиндрах, он уже не казался столь крутым, однако каждый лист, каждый камень приветствовал ее с назойливой фамильярностью старого однокашника. Узкая улочка с множеством неряшливых лавок, похожая на главную улицу какой-нибудь деревни. Кое-что здесь подремонтировали, расширили, но Гарриет не видела существенных перемен, за которые можно было бы ухватиться.

Модлин-бридж. Модлин-тауэр. Здесь все совсем по-старому — бессердечное, равнодушное постоянство творенья человеческих рук. Надо собраться с духом. Лонг-Уолл-стрит, Сент-Кросс-роуд. Стальная рука прошлого сжимает горло. Ворота колледжа — вот оно. У входа со стороны Сент-Кросс-роуд — новый привратник, имя Гарриет ничего ему не сказало, он проверил список. Она отдала ему чемодан, поставила машину в гараж на Мэнсфилд-лейн,[435] а после, с мантией, перекинутой через руку, пересекла Новый двор, потом Старый и дальше сквозь уродливый кирпичный проем вошла в здание Берли.

На лестнице и в коридоре она не встретила никого из однокурсников. У дверей студенческой гостиной три женщины значительно старше ее приветствовали друг друга с не по летам бурным девичьим восторгом, но она была не знакома ни с кем из них и прошла молча, неузнанная, словно привидение. Войдя в отведенную ей комнату, Гарриет припомнила, что во время учебы здесь жила студентка, которую она особенно недолюбливала, — впоследствии та вышла замуж за миссионера и уехала в Китай. За дверью висела короткая мантия нынешней владелицы. Судя по книжным полкам, она изучала историю; судя по личным вещам, это была первокурсница с пристрастием ко всему современному и очень плохим вкусом. Узкая кровать, на которую Гарриет бросила свои вещи, была покрыта тканью ядовито-зеленого цвета с крайне неприглядным футуристическим узором. Над кроватью висела ужасная картина в неоархаической манере. Хромированная лампа нелепого вида, казалось, презрительно шипела на стол и шкаф, которые были предоставлены колледжем и являли собой образчик стиля Тоттенхем-Корт-роуд.[436] Всю эту дисгармонию венчала и подчеркивала странная алюминиевая статуэтка, стоящая на комоде, — конструкция, похожая на гигантский погнутый штопор. Надпись на подставке гласила: «Устремленность».

С удивлением и облегчением Гарриет обнаружила, что в шкафу имеются вешалки для платьев. Зеркало, в соответствии с давней шрусберской традицией, представляло собой квадрат фут на фут и висело в самом темном углу. Она распаковала чемодан, сняла жакет и юбку, накинула халат и отправилась на поиски ванной. На переодевание она отвела себе сорок пять минут. Система горячего водоснабжения всегда была одним из главных удобств Шрусбери. Гарриет уже не помнила точно, где на этом этаже ванные, но вероятно, там, за углом налево. Две кухни с надписями на дверях: «Мыть посуду после 11 вечера запрещено». Три туалета: «Пожалуйста, тушите за собой свет». А вот и четыре ванных комнаты: «Запрещается принимать ванну после 11 вечера». Внизу отчаянная приписка: «Если студенты не прекратят нарушать режим, ванные комнаты будут запираться в 10.30. В совместном быту необходимо хоть немного считаться с окружающими». Подпись: Л. Мартин, декан.

Гарриет выбрала самую большую ванную. Там тоже висели объявления — правила пожарной безопасности и надпись большими буквами: «ЗАПАС ГОРЯЧЕЙ ВОДЫ ОГРАНИЧЕН. ПОЖАЛУЙСТА, БЕРЕГИТЕ ВОДУ». С забытым чувством подчинения дисциплине Гарриет закрыла сток пробкой и пустила воду. Вода была обжигающе горячей,[437] но эмаль в ванне облупилась, да и пробковый коврик видал лучшие дни.

После ванны Гарриет почувствовала себя лучше. На пути в комнату ей опять повезло: не встретился никто из знакомых. Ей вовсе не хотелось стоять в купальном халате и ностальгически болтать о прошлом. Через одну дверь от своей комнаты она увидела табличку «Миссис Г. Этвуд». К счастью, дверь была закрыта. На следующей двери таблички не было, но как раз когда Гарриет проходила мимо, ручка повернулась изнутри и дверь начала медленно открываться. Гарриет быстро проскочила к себе. Как ни глупо, сердце ее бешено колотилось.

Черное платье сидело как перчатка. У него была маленькая квадратная кокетка и узкие рукава, строгость которых несколько смягчалась кружевными манжетами, доходящими до середины ладони. Оно напоминало средневековое одеяние — лиф туго обтягивал талию, юбка крупными складками ниспадала до пола. Матовая ткань как бы стушевывалась на фоне тускло поблескивавшего академического поплина. Гарриет накинула на плечи тяжелую мантию, так чтобы передние складки легли ровно, торжественно, словно церковное облачение. С капюшоном пришлось повозиться, прежде чем вспомнился правильный изгиб у ворота — чтобы был виден яркий шелк. Она незаметно закрепила капюшон на груди — одно плечо черное, другое — красное. Надевая шапочку, Гарриет вынуждена была пригнуться, чтобы видеть себя в зеркале, — похоже, обитательница комнаты была очень маленького роста. Мягкая шапочка легла плоско, симметрично, угол ровно по центру лба. Зеркало отразило ее бледное лицо с прямыми черными бровями, крупным носом, несколько широковатым по строгим канонам красоты. Глаза, глядевшие на нее из зеркала, казались усталыми, но взгляд их оставался вызывающим и настороженным — слишком много страшного они видели. Рот выдавал щедрость натуры, успевшей раскаяться в этой щедрости, твердая складка в углах губ обещала не уступать ни пяди. Сейчас, когда густые волнистые волосы были убраны под академическую шапочку, лицо казалось собранным, словно перед битвой.

Она нахмурилась, глядя на свое отражение, провела руками по складкам мантии и, словно разозлившись на зеркало, резко повернулась к окну, выходящему во внутренний (он же Старый) двор. На самом деле это был скорее даже не двор, а сад, вытянутый в длину и окруженный зданиями колледжа. В одном его конце в тени деревьев прямо на траве были расставлены столы и стулья. В другом виднелась Новая библиотека — оголенные стропила в лесах. Несколько групп женщин пересекали газон. Гарриет с раздражением отметила, что большинство из них неправильно носят академическую шапочку, а одна имела глупость надеть бледно-желтое платье с муслиновыми оборками, которое нелепо торчало из-под мантии. «С другой стороны, — подумала Гарриет, — в ярких цветах есть что-то средневековое. Да и мужчины в этом смысле ничуть не лучше женщин. Я однажды видела, как старый Хаммонд шагал в процессии на День памяти основателей:[438] мантия доктора музыки,[439] серый фланелевый костюм, коричневые ботинки, да еще голубой галстук в крапинку, и никто ему слова не сказал».

Она внезапно рассмеялась и наконец-то почувствовала себя увереннее. «Этого у меня никто не отнимет. Что бы я ни сделала, это останется: стипендиат, магистр искусств, domina,[440] старший член Университета (statutum est quod Juniores Senioribus debitam et congruam reverentiam tum in private tum in publico exhibeant[441]). Это место завоевано, неотъемлемо, почтенно».

Она твердым шагом вышла из комнаты и постучала в дверь через одну от ее собственной.

Четыре женщины шли по саду — медленно, потому что Мэри не могла идти быстро. Гарриет размышляла на ходу: «Это ошибка… Большая ошибка. Не надо было приезжать. Мэри славная, всегда была славной, и она так рада меня видеть, но нам совсем не о чем говорить. И мне теперь придется навсегда запомнить ее такой — с измученным лицом, со взглядом человека, признавшего свое поражение. И она запомнит меня такой, какой увидела сегодня, — ожесточенной. Она сказала: „Видно, что ты преуспела в жизни“. Я знаю, что это значит».

Хорошо, что Бетти Армстронг и Дороти Коллинз взяли беседу на себя. Одна из них разводит собак, у другой — книжный магазин в Манчестере. Они явно не теряли связи все эти годы, поскольку обсуждают дела, а не людей, у них много общих интересов. Мэри Стоукс (теперь Мэри Этвуд) будто бы отгорожена от этих женщин болезнью, замужеством и — что толку притворяться — каким-то умственным застоем, который не имеет отношения ни к болезни, ни к замужеству. «Наверное, — подумала Гарриет, — у нее такой сорт ума, рано расцветает и быстро вянет. И вот она, моя старинная подруга, расспрашивает меня с вымученной, предупредительной вежливостью о моих книгах. А я с такой же вымученной, предупредительной вежливостью расспрашиваю ее о детях. Нам не нужно было встречаться. Это ужасно».

Дороти Коллинз оборвала поток ее мыслей, спросив что-то о контрактах с издателями, и ответа хватило как раз на остаток пути к Старому двору. Энергичная фигура устремилась к ним по дорожке и остановилась с радостным восклицанием: «Да это же мисс Вэйн! Как приятно, мы так давно вас не видели». Гарриет с благодарностью последовала за деканом — она была искренне привязана к этой женщине, которая писала ей добрые, веселые письма в те дни, когда веселая доброта была для Гарриет дороже всего на свете. Три однокурсницы дисциплинированно продолжили путь — они уже успели засвидетельствовать свое почтение декану.

— Как чудесно, что вы смогли приехать!

— Правда, смелый поступок? — сказала Гарриет.

— Глупости! — решительно заявила мисс Мартин. Она склонила голову набок и окинула Гарриет проницательным птичьим взглядом. — Даже не думайте! Никто вам слова дурного не скажет — не такие уж мы сушеные мумии. В конце концов, считается только работа, которую делаешь, верно? Кстати, ректор мечтает вас повидать. Она в восторге от «Песков преступления». Надо бы поймать ее, пока не прибыл вице-канцлер. Как вам показалась Стоукс? То есть Этвуд, никогда не могу запомнить все эти замужние фамилии.

— Просто ужас, — призналась Гарриет. — Я вообще-то приехала сюда, чтобы с ней повидаться. Но, боюсь, это была не лучшая идея.

— А! — сказала мисс Мартин. — Она перестала расти. Я помню, вы дружили, но мне-то всегда казалось, что у нее голова как у птенца: выглядит большой, а толку мало. Но конечно, я надеюсь, что операция пройдет успешно. Такой ветер, не могу управиться со своей шапочкой. А ваша сидит отлично, как вам это удается? И, я вижу, на нас обеих подобающий сабфуск.[442] Видели Триммер в этом ужасном канареечном абажуре?

— А, так это Триммер. Как она поживает?

— Ох, она увлеклась всяким духовным целительством. Сила, свет, любовь и тому подобное. Ага, вот и ректор.

Колледжу Шрусбери везло с ректорами. В первые годы им руководила женщина с положением в обществе; в трудное время борьбы за ученые степени его возглавил гений дипломатии; теперь же, когда колледж стал частью университета, его позиции укрепляла сильная личность. Доктор Маргарет Баринг с достоинством носила свои цвета — серый и алый.[443] Она великолепно задавала тон на всех публичных мероприятиях и умела тактично исцелять уязвленное самолюбие непримиримых и враждебных донов-мужчин. Она любезно приветствовала Гарриет и спросила, что та думает о новом библиотечном крыле, которое вот-вот будет завершено в северной части Старого двора. Гарриет послушно повосторгалась видимой частью здания, сказала, что библиотека, несомненно, украсит колледж, спросила, когда работы будут окончены.

— К Пасхе, надеюсь. Может быть, мы увидим вас на открытии?

[428] Дон — в Оксфорде и Кембридже так называют университетского преподавателя.

[429] Имеется в виду длинная академическая мантия.

[430] Коммонер — студент, не выигравший стипендию и вносящий полную плату за обучение. Коммонеры носят короткую мантию.

[431] Ректор — глава колледжа, декан — администратор, отвечающий за дисциплину.

[432] Героиня пьесы «Кволити-стрит» (1901), действие которой происходит в Англии во время Наполеоновских войн. Автор пьесы, Джеймс Барри, хорошо известен русскому читателю благодаря сказке «Питер Пэн и Венди».

[433] Эпиметей — неразумный брат мудрого Прометея. Чтобы отомстить за то, что Прометей дал людям огонь, Зевс повелел богам создать из земли и оживить прекрасную девушку, Пандору, в которую влюбился Эпиметей. Вопреки предостережениям Прометея Эпиметей женился на Пандоре, и та из любопытства открыла подаренный Зевсом ларец, выпустив наружу все беды человечества. По всей видимости, в студенческие годы всем казалось, что Мэри — Прометей, а Гарриет — Эпиметей, а потом они «поменялись местами».

[434] Скорее всего, имеется в виду Роберт Адам (1728–1792), который в конце XVIII века строил в Лондоне много домов в неоклассическом стиле. У него были два брата, тоже архитекторы, поэтому часто можно встретить упоминание о стиле «братьев Адамов».

[435] В этой книге Мэнсфилд-лейн должна идти от Мэнсфилд-роуд до Сент-Кросс-роуд, за колледжем Шрусбери, где-то в районе пересечения нынешних крикетных площадок Бэйлиола и Мертона. (Прим. автора.)

[436] Тоттенхем-Корт-роуд — улица, где находится несколько мебельных магазинов, торгующих недорогой стандартной мебелью.

[437] В женских колледжах горячая вода считалась великой роскошью.

[438] День памяти основателей (Encaenia) — главный оксфордский праздник, который проходит в июне. В этот день проводится церемония присуждения степеней и все официальные лица Оксфорда идут в Театр Шелдона процессией, в полном академическом облачении.

[439] Мантия доктора музыки шьется из кремового шелка с вышивкой, а рукава и отделка — ярко-малиновые.

[440] Госпожа (лат.). Часто используется как титул уважаемой женщины, настоятельницы монастыря, по аналогии и женщины — члена колледжа.

[441] Младшим предписывается выказывать надлежащее уважение старшим как прилюдно, так и один на один (лат.).

[442] От лат. subfuscus (темно-коричневый). Строгая темная одежда, которую принято носить под мантией.

[443] Мантия доктора литературы сочетает серый и алый цвета.

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Поэтический театр Высоцкого
Поэтический театр Высоцкого
[Поэзия: прочее / Иностранные языки / Песенная поэзия]
В книге Виталия Александровича Гаврикова – доктора филологических наук (Университет МГУ-ППИ в Шэньчжэне) и Любови Геннадьевны Кихней – доктора филологических наук (Московский университет им. А. С.
0
Чехов. Просто о великом
Чехов. Просто о великом
[Биографии и Мемуары / Документалистика]
«Ничего резкого, – ни движения, ни слова, ни слишком громкого голоса, ни умствующего рассуждения!.. Чехов становился грустным и уклончивым, и даже кротко-неприязненным, когда при нем начинали
0
Награда для кота
Награда для кота
[Любовное фэнтези / Проза / Фэнтези]
Дэйна потеряла родных, свободу и будущее, а страна её захвачена врагом. Райнхардту сломали карьеру военного, которой он грезил всю жизнь. По злой прихоти императора они должны стать мужем и женой.
0
Агония царской России. Революция 1905 года глазами французского писателя
Агония царской России. Революция 1905 года глазами французского писателя
[Публицистика / Историческая проза]
Гастон Леру (1868–1927) — один из мэтров детективного жанра. Его романы «Тайна желтой комнаты», «Призрак оперы», «Кровавая кукла» известны на весь мир. Не раз он бывал в России — как популярный
0
Слово одесского пацана. Классики криминала
Слово одесского пацана. Классики криминала
[Биографии и Мемуары / Историческая проза / Публицистика / Подростковая литература]
Одесса — «жемчужина у моря», Южная Пальмира. Но за вычурной архитектурой скрывается тайная сторона этого города — бандитская Одесса, окутанная легендами о громких преступлениях и невероятных
0
Юаньфэнь. Тушить пламя души крыльями бабочки
Юаньфэнь. Тушить пламя души крыльями бабочки
[Героическая фантастика / Боевое фэнтези]
Каждая свеча на мосту Юаньфэнь хранит пламя души Владыки Тьмы Кастиэля, повергшего мир в хаос. Раз за разом он пытается переиграть судьбу, возвращаясь в прошлое, чтобы снова не встать на путь
0
Столкнувшиеся миры Мины Ли
Столкнувшиеся миры Мины Ли
[Иронический детектив / Детективы]
Мина стала главной героиней собственной истории. В буквальном смысле. Проснувшись в субботу утром и собираясь на подготовку к выпускным экзаменам, Мина Ли и представить не могла, что ей предстоит:
0
Снежинка в академии драконов
Снежинка в академии драконов
[Любовное фэнтези / Юмористическое фэнтези / Книги про волшебников]
Что делать, если отец хочет выдать тебя замуж за ненавистного бывшего? Конечно бежать в академию! Ну и пусть там почти одни драконы, которые магов льда недолюбливают. Главное – здесь меня папенька
0
Позови меня, Ветлуга
Позови меня, Ветлуга
[Современная проза / Подростковая литература]
Три друга по окончании института выбирают каждый свою судьбу. Один в поисках лучшей жизни оказывается в Америке. Другой после криминальных разборок 90-х застревает в Африке. Третий, потеряв
0
33 несчастья для блондинки
33 несчастья для блондинки
[Эротика, Секс / Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Капитан Лана Айсберг отбила у пиратки корабль-гарем: 33 пленных эльфа — принцы, жрецы, знаменитости. Хотела спасти — а нашла на их телах карту сокровищ исчезнувшей древней расы. Теперь за карту идёт
0
Из дикого леса дикая тварь 3
Из дикого леса дикая тварь 3
[Попаданцы / Боевое фэнтези / Городское фэнтези / Книги про волшебников / Киберпанк / Самиздат]
Все опасности и треволнения позади, дикий лес и суровые горы остались за спиной, впереди гостеприимная Ситка и уютные Теплые Ключи... Можно расслабиться и радоваться жизни. Да? Нет! Стах Темнорецкий,
0
Бледней со мной
Бледней со мной
[Детективы / Триллер / Боевик / Современная проза]
Он привык заключать сделки. Она - замечать то, что лучше не замечать. Он контролирует цифры, людей и последствия. Она - случайности. И себя в них Они столкнулись там, где лишние
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
7
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4
Без страха и упрёка 7
Без страха и упрёка 7
[Альтернативная история / Попаданцы]
Алексей Штурмин достиг многого, но настоящее восхождение на вершины власти только начинается.
4
Граф поневоле. Книга вторая
Граф поневоле. Книга вторая
[Юмористическая фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Умереть от пули киллера — обидно. Очнуться в 1827 году — странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, — перебор. Хотя… Жив, молод, с титулом — уже хорошо. С
4
Второй шанс для Лекаря. Том 9
Второй шанс для Лекаря. Том 9
[Альтернативная история / Попаданцы]
Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и приговором — прямо у хирургического
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
14
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
11
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Тайная страсть командора
Тайная страсть командора
[Любовное фэнтези / Эротика, Секс / Фэнтези]
Романтическое фэнтези о чародейке Изаре, инквизиторе Кэлине и орке Грокке. История о тайных желаниях, запретной страсти и том, что скрывается за стенами Небесной Цитадели.
0
Поиск
Поиск
[Приключения: прочее / Ужасы]
Глухой алтайский лес, окутанный древними легендами, редко отпускает своих гостей. Когда группа студентов исчезает в чаще в поисках мистического камня, на их спасение отправляются опытные поисковики
0
Месяц светит, мёртвый едет
Месяц светит, мёртвый едет
[Русское фэнтези / Ужасы / Мистика]
Хотели сказку — будет вам сказка, и в сказке будут свадьба, похороны и превращения разные. Жила-была на свете девочка Касенька и однажды появился у нее жених. Не то, чтобы сильно он был нужен, но как
0
Эротическое любовное фэнтези. Сборник романтических рассказов
Эротическое любовное фэнтези. Сборник романтических рассказов
[Приключения: прочее / Классическое фэнтези / Современные любовные романы / Эротика, Секс]
Откройте двери в мир, где магия и страсть переплетаются, а любовь принимает самые неожиданные формы. В сборнике вы найдете сборник романтических рассказов, наполненных чувственными моментами,
0
Котёнок Веснушка, или Как научиться помогать
Котёнок Веснушка, или Как научиться помогать
[Детская литература: прочее / Домашние животные / Детская проза]
Эди никогда не думала, что помогать тоже надо учиться. Они с подружкой спасли маленького хорошенького котёночка, и Эди забрала его к себе домой. Но справиться с котёнком оказалось очень сложно –
0
Пророк
Пророк
[Боевик / Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Андрей Метный - спецназовец, служит в Сирии. Из-за провала операции, по его вине погибают десятки детей. Ранение, предательство жены, угрызения совести, призраки - это ломает закалённого солдата и он
4
Развод. Беги от меня
Развод. Беги от меня
[Современные любовные романы / Эротика, Секс / Короткие любовные романы]
Я узнала о том, что муж мне изменяет. Не стала устраивать разборки, просто бросила его и подала заявление на развод. Однако он не явился в суд в назначенный день. Но я обязательно добьюсь своего,
0
Я буду лучше!
Я буду лучше!
[Детская литература: прочее / Современная проза]
Маргарита – десятиклассница, влюблённая в парня из параллельного класса. Ради него она меняется: подбирает новый стиль, старается казаться увереннее, даже ставит себе почти невозможную цель – за
0
Моридун
Моридун
[Альтернативная история / Исторические приключения / Самиздат]
Почему пала Западная Римская империя? Восточная пережила её на тысячу лет. Почему на её месте возникло образование, которое попыталось закабалить весь прочий мир - так называемая Европа? Тот
0
Последнее искушение
Последнее искушение
[Классическая проза]
Никос Казандзакис (1883-1957) – крупнейшая фигура в греческой литературе ХХ века – романист, эссеист, драматург, эпический поэт, литературный критик.«Читая ту или иную книгу, читатель чувствует
0
Туман
Туман
[Современные любовные романы]
Я заурядная обычная девушка двадцати пяти лет, потерявшая работу, никогда не знающая любви. Как говорится, "старая дева", случайно знакомлюсь с интересным мужчиной, слово за слово, соглашаюсь на
0
Моя московская миссия. Воспоминания руководителя национальной делегации в СССР о мирных переговорах двух стран после Зимней войны 1939–1941
Моя московская миссия. Воспоминания руководителя национальной делегации в СССР о мирных переговорах двух стран после Зимней войны 1939–1941
[Биографии и Мемуары / Публицистика]
Юхо Паасикиви, глава финской делегации на переговорах 1939 года в Москве, в своей книге описал попытки предотвратить войну и преодолеть укоренившееся недоверие к СССР. Юрист и дипломат, избранный в
0