— Вот как? — переспросила она. — Надеюсь, Уильям взял его с собой, когда бежал отсюда. Он ему наверняка понадобился.
Выйдя из дома, Маркби глубоко вздохнул. Озябший, он с радостью чувствовал на лице полуденное солнце. В Форуэйзе так же мрачно и тяжело, как всегда, или, может быть, башенная комната на него так подействовала. Он не верит в призраки, но та комната определенно пропитана страданием и горем. Алан огляделся.
Как и говорила Джулиет, сад в лучшем состоянии, чем дом внутри. Газоны выкошены, кусты подстрижены, цветочные клумбы под окнами в полном порядке. Живущий в душе Маркби садовник все это сполна оценил. Когда-нибудь, размечтался он, у него будет подобный сад. В данный момент имеется только патио и теплица, которыми некогда заниматься. Он отправился в обход. Обогнув тисовую изгородь, подстриженную в виде зубчатой крепостной стены — с чрезвычайной любовью, столкнулся лицом к лицу с аккуратным пожилым мужчиной в кардигане, отглаженных брюках и не соответствующих одежде резиновых сапогах.
Они минуту смотрели друг на друга. Потом мужчина объявил:
— Гладстон!
— Премьер-министр при королеве Виктории, — мгновенно угадал Алан.
— Нет, это я Гладстон, — поправил мужчина. — Рон Гладстон. Ухаживаю за садом.
— Ах да, конечно. Примите мои поздравления. Вид великолепный.
Гладстон смягчился, но все-таки резко спросил:
— А вы кто такой?
— Суперинтендент Маркби. — Алан покорно выудил и протянул удостоверение.
Садовник взял, пристально рассмотрел и вернул.
— Обязан чужих расспрашивать, — объяснил он. — Знаете, тут многие ходят.
— Правда? — заинтересовался суперинтендент. — Зачем?
— Половина из чистого любопытства. От другой, осмелюсь сказать, не жди ничего хорошего. Сколько раз уж ловил того самого Ньюмена, который тут шастал.
— Дадли Ньюмен? — удивился Маркби. Хорошо известный местный застройщик.
— Разгадал его игры, — мрачно объявил Рон.
Можно догадаться. Алан огляделся, внезапно разозлившись. Обязательно все кругом застраивать? Несомненно, до Ньюмена дошли слухи о неизбежной продаже усадьбы, и он учуял прибыль. Если удастся дешево купить землю, заставит ее кирпичными коробочками.
— Ворот нет, понимаете, — говорил Рон. — Некоторые думают, будто это общественный парк. Я видел, как тут собак выгуливают! — Садовник побагровел при воспоминании. — Только вчера застал женщину с пуделем. В траву нагадил. Перемолвился с ней парой слов, уж поверьте. Говорю, уходите отсюда и грязь заберите. Дал бумажный пакет и лопату, чтобы собрала. Знаете, иногда, — доверительно продолжал он, — иногда они злятся, владельцы собак. Только я не потерплю безобразия.
— И правильно. Если не возражаете, мне хотелось бы посмотреть сад.
Рон охотно вызвался проводить, и они зашагали по нижней лужайке.
— Много еще можно сделать, да леди не хотят. Очень консервативно смотрят на садоводство. Обратили внимание на соринку в глазу перед домом? На каменную чашу со статуей?
— На фонтан? Обратил.
— Какой это фонтан, когда он не работает? — возразил Рон. — А он не работает. Я им говорю, устрою новый водоем. Чудный маленький пруд с электрической помпой. Если хотят посадить посередине пухлого младенца — пожалуйста. Можно гипсового, еще лучше из фибергласа. Чистить легче. Не хотят даже слушать. — Он скорбно покачал головой.
Маркби сочувственно пробормотал несколько слов, и дальше они шли в молчании. Со временем Рон прокашлялся.
— Не скажу, что удивился при виде вас. Полиции, я имею в виду.
— Вот как? Почему?
— Дело в том парне, который называет себя Яном Оукли, правда? Осмелюсь сказать, странноватая смерть. Я не удивляюсь. С первого взгляда понял: не жди от него ничего хорошего. Непонятный малый. С сумасшедшинкой, если желаете знать мое мнение.
Маркби пожелал узнать.
— Почему? — фыркнул Рон. — Потому что все время твердил, что он владелец дома или, по крайней мере, какой-то его части. С чего это?