Джеральд, с которым они сидят вдвоем в довольно просторном кабинете, поднял на нее глаза и взмахнул приветственно кружкой с кофе.
— Ну, Шерлок! Вижу, снова что-то натворила.
— Что? — буркнула Мередит, швырнув кейс на стол.
Джеральд выудил откуда-то свернутую утреннюю газету, издали показал заголовок.
— Господи, что еще за «европерсона»?
Интересно, почему заголовки, похожие на таблицы для проверки зрения, считаются удачным журналистским приемом? Конечно, можно догадаться о содержании, но способ подачи материала омерзителен. Вот чего боялась Карла, и не без оснований.
— Тип, которому голову размозжили, жил в ваших лесах. Рядом с тобой вечно творится нечто подобное, правда? А рядом со мной ничего, — огорченно констатировал Джеральд. — Утром в субботу две старушки скандалили из-за лужи, которая залила тротуар. Все-таки разнообразие. Ты знала этого «видного европейца»?
— Почти нет. Жену лучше знаю… чуточку лучше, — поспешно оговорилась Мередит, заметив жадный блеск в глазах коллеги.
Поздно. Он с энтузиазмом подался вперед.
— Давай выкладывай пикантные подробности!
— Нет никаких подробностей… я ничего не знаю. Слушай, ты определенно занялся не своим делом. Почему не пошел в журналисты? Сам писал бы жареные статейки, первым появляясь на сцене.
— Собирался, — серьезно ответил Джеральд. — По-моему, у меня получилось бы. Ты права. Надо было стать журналистом, да матушка уговорила подумать об обеспеченном будущем. — Он проследил, как Мередит устраивается на рабочем месте, и, не дождавшись ни пространного, ни краткого изложения деталей, сменил тактику. — Тяжело добиралась? Не повезло. Принести тебе кофе?
— Это что, аналог открытой чековой книжки? Не знаю никаких секретов. — Она протянула руку. — Дай статью посмотреть.
Он передал ей таблоид, излагавший основные факты. Пространно рассказывалось о работе Карлы на телевидении. Утверждалось, что она, «обезумев от горя», заперлась в роскошной фамильной усадьбе.
Пока Мередит читала, Джеральд принес кофе с шоколадным бисквитом и вкрадчиво уселся рядом, как шалашник, искушающий перспективную пернатую подругу.
— Нет никакой роскошной фамильной усадьбы, — объявила она, возвращая газету ее полному надежд владельцу. — Это я тебе точно скажу. Просто симпатичный комфортабельный старый дом. В нем нет ничего особенного. То есть не особняк миллионеров. Извини, ничего больше сказать не могу. Насколько понимаю, бисквита не заработала.
— Скушай пирожок, — предложил Джеральд тоном сказочного персонажа, угощающего отравленными лакомствами заблудившихся деток. В столе у него полный ящик сластей и закусок. Порой садится на диеты, никогда не выдерживая больше недели. Безумно его обожающая, хоть и властная мать постоянно твердит, что у него идеальная для мужчины фигура и он, благодаря ее советам, нашел отличную работу. — Значит, девушку не видела? Ту, которая неожиданно объявилась, представившись давно потерянной дочерью? К тому же она, говорят, сногсшибательно выглядит.
«Не повезло мне с прирожденной честностью», — мысленно посетовала Мередит. Не умея врать, она не успела сформулировать по сути правдивый, но уклончивый ответ, и дотошный коллега прочел правду на ее лице.
— Ага, — выдохнул он, придвинул кресло, удобно уселся. — Слушаю.
Дело настолько муторное и неприятное, что, частично поделившись, можно несколько облегчить душу. И Мередит поддалась искушению. Несмотря на неуемное любопытство, Джеральд умеет держать язык за зубами. Любит собирать слухи, но дальше не передает. Сознание, что ему известно то, чего не знают другие, слегка облегчает ощущение собственной беззащитности, глубоко укоренившееся в душе, несмотря на перспективу достойной пенсии, на остаток жизни.
— Слушай, Джерри, — решилась она. — Только никому не рассказывай.
Он чиркнул большим пальцем по горлу.
— Могила.
— Я ее подвезла в четверг вечером. Возвращалась домой с тех самых жутких курсов…
— Забудь, — перебил он, не желая отвлекаться от темы. — Как-нибудь потом расскажешь. Что дальше?
— Не знала, кто это такая. Было уже поздно, почти стемнело. Она шла по пустой дороге, одна-одинешенька. Поэтому я тормознула, предложила подвезти.
— А я никогда не сталкивался с хорошенькой девушкой, которая бредет одна-одинешенька в сумерках по проселочной дороге, — вздохнул Джеральд.
— Ты живешь не в деревне, а в Голдерс-Грин. Она попросила подъехать к Тюдор-Лодж. Там я ее высадила и заторопилась домой. Не задержалась, не проследила, что будет дальше. Хотя могу признаться, возникло дурное предчувствие, причем я поняла это раньше, чем произошло несчастье. И рассказала Алану.
— Ах, безнадежно влюбленному кону! И что он обо всем этом думает?
Мередит распрямилась и скрестила руки.