— Вы уже рассказали суперинтенденту Минкину, больше нечего беспокоиться, — наставительно сказала Джулиет.
— Нет, — упорно ответила Флоренс. — Хочу рассказать викарию.
— Он придет… — постаралась успокоить ее Мередит. — Уже пришел!..
В дверях возникла могучая фигура Джеймса Холланда. Мередит поднялась, Джулиет тоже. Джеймс подошел как можно тише, шепнул:
— Доброе утро. Как она?
— У нее что-то на душе, — ответила Мередит, не позволив Джулиет опередить ее. — Хочет вам рассказать.
Джулиет взглянула на койку, на Мередит. Потом мягко проговорила:
— Ну, Джеймс теперь здесь, мы пойдем. Завтра непременно заглянем.
— Как мило, — сказала Флоренс пугающе бесстрастным тоном.
— Ну, что скажешь? — поспешно спросила Джулиет, как только они вышли из больницы.
— Не знаю, и это не наше дело. Что бы там ни было, это дело между ней и Богом. Поэтому ей нужен Джеймс, — твердо объявила Мередит.
Джулиет помрачнела, но спорить не стала.
— Когда ты возвращаешься в Лондон? — осведомилась Мередит. — Хочу пригласить тебя поужинать с нами или лучше куда-то пойти, учитывая мои кулинарные способности.
— Спасибо, в другой раз. Сейчас уезжаю. Забежала Флоренс проведать. — Джулиет замешкалась. — У меня вечером встреча.
— Да? — Интересно, будет ли названо имя поклонника.
Джулиет покраснела:
— Ужинаю с Дагом.
— С Дагом?.. Имеется в виду суперинтендент Минкин? — Мередит остановилась посреди стоянки и вытаращила глаза на подругу.
— Нечего так удивляться, — едко улыбнулась Джулиет. — Дороти Паркер была абсолютно права насчет девушек-очкариков. Это я тебе говорю. Хотя, — добавила она в приливе откровенности, — мои очки Дагу не нравятся. Ничего, придется привыкнуть. — Она призадумалась. — Мне тоже его рубашки не нравятся.
Джеймс Холланд сел у койки:
— Вам больно, Флоренс?
Голова качнулась на подушке.
— Нет. Мне дают таблетки от боли.
— Хорошо. Я вас в любом случае собирался проведать, но вы меня сами позвали. Сразу отправился. Не принес ни фруктов, ни цветов, хотя вижу, вы всем обеспечены.
— Да. — Флоренс шевельнула рукой — худой, кожа да кости, покрытой синяками. — Я должна рассказать вам о нем.
— О Яне?
Казалось, она позабыла, кто такой Ян. Потом вспомнила.
— Нет. О моем отце.
— Ах… — пробормотал викарий. — Я кое-что слышал. Мне Алан рассказывал. Он накопил снотворное и… принял большую дозу.
— Нет, — обиженно бросила Флоренс. — Вот тут вы ошибаетесь. Он их не накапливал. Я накопила.