— Да, собственно, мы передумали. — Маркби предъявил удостоверение. — Давай куда-нибудь, где можно посидеть наедине.
Кенни оглянулся.
— Вы что, меня отловили? — спросил он с агрессией.
— Поговорить надо. Где тебе будет удобно. Можно прямо здесь, если хочешь.
— Ко мне нельзя, — буркнул он. — Жена крышу снесет, если увидит, что вы снова тут. Все ворчит: «Полиция без конца ходит, во что ты ввязался?»… Надоело. И к вам ни за что не поеду! — Кенни задумался. — Может, к реке? Только мне вам сказать нечего.
Он повернул ключ зажигания, и машина рванулась вперед.
По мнению Алана, Кенни умно выбрал место. Дорожка вдоль берега полна народу летом и по выходным, а сегодня там нет никого, кроме немногочисленных собачников. На ней с интервалами стоят скамейки, деревянные столики с прикрепленными стульями для любителей летних пикников. Над головой шумят осины, в реке время от времени плещется треска, бороздит воду, поднимая круги на поверхности; проплывает пара лебедей. На другом берегу стоят деревья, за ними расстилается пастбище, по которому мирно бродят черно-белые коровы. Настоящая картина Констебля. На таком фоне трудно оказывать серьезное давление — глаз отдыхает, душа размягчается.
Уселись за столиком для пикника, Маркби с Минкином напротив Кенни. Глядя на пустое место рядом с таксистом, Алан задумался, скоро ли он предложит занять его Берти Смиту. Один лебедь, заметив людей, свернул ближе к берегу в ожидании угощения, не увидел брошенного куска хлеба и с откровенным негодованием поплыл обратно.
То ли потому, что ему предоставили выбирать место для беседы, то ли благодаря безмятежному, мирному окружению, Кенни держался гораздо спокойнее, чем за рулем. Внешность у него броская, он явно выделяется среди себе подобных. Смуглый, с пышными черными волосами, слишком длинными, но старательно ухоженными. Настоящий Джек Шеппард,[121] решил Маркби. Двести лет назад грабил бы путников на большой дороге, а не подвозил, как нынче. Кенни сложил на столе руки, посмотрел ему прямо в глаза.
— Ну, — сказал он, — спрашивайте, чего хотели.
— Хотим вместе с вами припомнить субботу, — сказал Минкин. — Ту самую, когда умер Ян Оукли.
— У вас уже все записано. Я отвез старух в город и привез обратно. Больше ничего.
— А когда привезли обратно…
— Все уже рассказывал копу, который ко мне приходил, — перебил его Кенни. — Местному, не лондонскому. Потом пришел лондонский — снова-здорово, черт побери. Вам могу повторить то, что им говорил. Отнес покупки на кухню, вышел и уехал.
— Яна Оукли видели, — подсказал Минкин.
По мнению Алана, самоуверенность Кенни упала на пару градусов. Он сцепил пальцы, расцепил, перевел взгляд с Минкина на Маркби и обратно, а потом сказал:
— Видел, когда нес сумки на кухню. Мы по пути столкнулись. Поздоровались, парой слов обменялись, и все. Больше я его уже не видел.
Почти никто его больше не видел, подумал Алан и, взглянув на Минкина, взял допрос на себя:
— Кенни, мы должны проследить каждый шаг Яна в тот день. Мы тебя расспрашиваем потому, что уверены: ты знаешь подробности, которые считаешь не важными, но для нас они очень важны. Итак, ты сказал инспектору Пирсу, что, когда привез домой сестер Оукли, они вошли в парадную дверь, а отправляясь с тобой за покупками, выходили из кухонной.
— Д-да… — с опаской подтвердил Кенни.
— Я хорошо знаю дом, — продолжал Маркби. — Когда передняя дверь открыта, на кухню быстрее попасть именно через нее и дальше по коридору. В конце этого коридора дверь на кухню. А ты, по твоему утверждению, предпочел пройти вокруг дома к задней двери, хотя нес тяжелые сумки.
— Сумки были не тяжелые, — угрюмо буркнул Кенни.
— По-моему, — настаивал Маркби, — ты все-таки пронес на кухню покупки через переднюю дверь и дальше по коридору. Не через черный ход, как предусмотрено прейскурантом услуг. Легко проверить. Дамарис или Флоренс вспомнят.
Наступило молчание.
— Может, и через переднюю, — сказал Кенни. — Может, перепутал. Не обратил внимания. Слушайте, какая разница?
— Очень большая. Расследуется убийство. Не кража, не производство контрафактных товаров — убийство. Мы не закрываем дела об убийстве. Они много лет остаются открытыми, пока не будут доведены до конца. Мы тебя в покое не оставим. Будем приходить, расспрашивать и расспрашивать, пока не получим удовлетворительного ответа. А я, — добавил Маркби, — пока не удовлетворен твоими ответами, и мистер Минкин, по-моему, тоже.
— Теперь вспомнил, — угрюмо пробормотал Кенни. — По коридору шел. Вошел с сумками через переднюю дверь и оттуда на кухню.
— Значит, не сталкивался с Яном в задней двери, как говорил инспектору Пирсу.
Кенни понял, что это утверждение, а не вопрос, и попытался внести уточнение:
— Ну… все равно видел, как он выходил с кухни. Точно.
[121] Шеппард, Джек — известный в XVIII веке разбойник.