— Как я уже говорил, взглянуть на ваш гардероб.
— Тогда добро пожаловать, — Хэнлон вынул из кармана ключ и широко распахнул дверь шкафа.
Фибси быстро, но методично перебрал всю одежду в гардеробе, осматривая и возвращая на место каждую вещь, а Хэнлон наблюдал за ним с довольным выражением лица.
— Есть что-либо дискредитирующее? — спросил он в конце, когда Фибси повесил на вешалку последнюю вещь.
— Ничего, — бодро ответил паренек. — Если против остальных у меня будет столько же свидетельств, как против вас, то придется возвращаться домой с пустыми руками!
— Давай, я помогу, — добродушно сказал Хэнлон. — Я также буду искать доказательства.
— Может быть, когда-нибудь. Работу на сегодня я уже закончил. И скажите, почему вы говорили, будто вы не художник-высотник, тогда как это именно так?
— Ты прав, я высотник. Но я не хотел, чтобы это стало известно, поскольку я планирую поработать в новом качестве и не хочу получить преждевременную огласку.
— Знаю, мистер Бартон говорил мне. Вы собираетесь стать человеком-мухой и порезвиться на крышах небоскребов…
— Тише, не так громко. Да, я хочу, но до этого еще далеко. Но я знаю, что смогу добиться многого — со временем.
Глаза Хэнлона светились надеждой на будущие подвиги.
— Ох, парень, так здорово становиться специалистом в сложной области. Это стоит затраченных на обучение усилий!
В его голосе звучали амбициозные нотки, и Фибси зачарованно смотрел на него: он преклонялся перед всевозможными героями и обожал мастерскую работу.
— Когда же вы собираетесь выступить?
— Будет небольшая попытка на следующей неделе. Хочешь прийти?
— Еще бы. Куда?
— Тихо! Я прошепчу. Филадельфия.
— Я буду там! Дайте знать дату.
— Хорошо. Тебе пора уходить? Вот твоя шляпа.
Фибси понял намек и удалился.
«Что за парень! — изумлялся он по пути. — Ох, что за парень!»
Глава XVIII. Виновный
— Элворд, ты шокировал и потряс меня! Как ты смеешь говорить о любви, когда мой муж всего две недели, как умер!
— В чем дело, Юнис? Ты никогда не любила Сэнфорда по-настоящему…
— Любила!
— Но не в последнее время. Может быть, поначалу, да и то не глубоко. Да и добился он тебя штурмом: у него, у меня и у Эллиота были равные шансы. Он был самым напористым, вот он и заставил тебя выйти замуж, не так ли?
— Не говори чепухи. Я вышла за Сэнфорда по собственной воле…
— Да, но в спешке, а потом разочаровалась. Не лицемерь и не притворяйся, будто скорбишь. Его смерть была шокирующей и напугала тебя, но то, что он ушел, стало облегчением. Почему бы это не признать?
— Элворд, прекрати! Приказываю тебе! Я не слушаю тебя!
— Хорошо, дорогая, я остановлюсь. Прошу прощения — признаю, я забылся. Позволь мне извиниться. Юнис, я тебя люблю, но обещаю больше не говорить тебе этого и не заговаривать с тобой, если ты дашь мне хотя бы лучик надежды, малый проблеск предвкушения. Дорогая, позволь когда-нибудь рассказать о моей любви? Через столько времени, через сколько ты сочтешь правильным. Юнис, ты позволишь?