Фибси принял завтрак, предварительно получив наставления, и Стоун сказал:
— Ну, Фибс, что там с Сайксом и Бартоном? Расскажи о вчерашнем походе к Вилли Хэнлону.
— Мистер Стоун, я ходил туда, но Хэнлона не застал. Он вышел. Но все же мне кое-что удалось. Я видел мистера Бартона и получил от него нагоняй! Кажется, дружище Хэнлон амбициозен.
— И куда же он стремится?
— Вверх! Подобно джентльмену из книжки, он стремится ввысь, ввысь, все выше и выше!
— С помощью аэроплана?
— Нет, как верхолаз.
— Рисует на крышах?
— Не только на крышах, но и во всяких других опасных местах. Знаете, мистер Стоун, он ведь рассказывал нам, ну, когда мы были у Эмбери, что он только рисует, а другие рабочие потом устанавливают вывески.
— Да. И? Что с того?
— Только одно: а с чего это он обманул нас? Ведь мистер Бартон говорит, что он очень смелый верхолаз — практически человек-муха.
— Человек-муха? Это что, новый трюк?
— Вы поняли, что я хотел сказать. Вы же видели это представление, не так ли?
— А, тот парень, стоявший на голове на карнизе Вулворт-билдинг и собиравший пожертвования для Красного креста? Помню его. Так это был Хэнлон?
— Нет, сэр. Тот был настоящим, ну, одним из первых. А теперь людей-мух много развелось. Они разделили всю страну между собой. И Вилли Хэнлон практикуется в этом деле, но не хочет, чтобы о нем узнали.
— Ну, хорошо, я буду молчать. Его страшный секрет в безопасности.
— Мистер Стоун, вы смеетесь надо мной! Только подождите — Хэнлон задействует еще и мотоцикл!
— Да!? Ну и ну! Впрочем, Фибси, буду премного обязан, если ты объяснишь значение устремлений Хэнлона и при чем тут мотоцикл.
Фибси был до крайности чувствителен к иронии. Иногда она почти не влияла на него, но порой он становился до того сконфуженным, что толком не мог говорить.
В нашем случае чувства одолели его, смешное маленькое лицо покраснело, а блеск рвения в глазах сменился выражением досады.
— Успокойся, Фибс, — сказал Стоун, пожалев о том, что поддразнивал паренька, и решив помочь тому одолеть чувства. — Брось. Ты же знаешь, что я не со зла. Прости и забудь. Начни с начала. Я знаю, у тебя есть какая-то мысль, и, несомненно, стоящая.
— Ну… я… ох, мистер Стоун, погодите минутку. Я глупец, но ничего не могу с этим поделать. Когда вы так набрасываетесь на меня, то я теряю веру в свой рассудок. Ведь это всего лишь догадка, причем безумная, и, сэр, подождите, пока я не проработаю ее, и если в ней что-то есть, то я расскажу. Ну, а каковы мои задания на сегодня?
У Фибси была упрямая жилка в характере, а Флеминг Стоун был достаточно мудр, чтобы не настаивать на том, чтобы тот объяснил все немедленно.
Сыщик добродушно ответил:
— Я хочу, чтобы сегодня, Фибс, ты походил по аптекам. Это не самая многообещающая работа, на самом деле я не думаю, что она к чему-нибудь приведет, но попытаться стоит. Как ты помнишь, у мистера Хендрикса болели уши…
— Конечно, помню! Это было месяц назад, но он сперва отрицал это.
— Да. Ну, действуй по своему усмотрению, выйди на врача и узнай, что тот прописал Хендриксу и где тот купил лекарство.
— Да, сэр. Мистер Стоун, скажите, как вы думаете, мистер Хендрикс замешан в деле?
— В убийстве? Но ведь он тогда был в Бостоне, а человек не может находиться в двух местах сразу, не так ли?
— Он не мог! Мистер Стоун, у него прекрасное алиби, не так ли?