Антология классического детектива-17. Компиляция. Книги 1-17: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мелодрама, затеянная Вимпом, провалилась. Он чувствовал себя подобно освистанному драматургу и почти сожалел, что не сошел со сцены, оставив свою пьесу одноактной, но тогда еще успешной. Бессознательно полицейские, рассеянные по всему зале, начали сближаться. Люди на трибуне не знали, что им делать. Все они поднялись со своих мест и стояли, сбившись в плотную толпу. Даже выступление Гладстона провалилось в столь необычной ситуации. Крики утихли, но одобрительные возгласы в адрес Мортлейка то затихали, то раздавались снова. Трости и зонты с грохотом стучали, платки развевались, грохот все нарастал. Разношерстная толпа подхватила возгласы «ура!», и нескончаемая вереница людей побагровела от ярости, пылая не находящим выхода энтузиазмом. Наконец Том взмахнул рукой, и гул сошел на нет. Арестованный человек превратился в хозяина положения.

Гродман стоял на трибуне, держась за спинку стула. В его глазах появился мефистофельский насмешливый блеск, губы расплылись в легкой улыбке. Теперь не было причин торопиться и арестовывать Дензила Кантеркота сейчас. Вимп совершил грубейшую, огромнейшую ошибку. В сердце Гродмана установилось радостное спокойствие, как у спортсмена, напрягшего все мышцы перед важным соревнованием и слушающего слова судьи. Он почти почувствовал прилив доброжелательности к Дензилу.

Том Мортлейк заговорил. Его лицо застыло как камень. Этот высокий человек стоял, выпрямившись во весь рост. Характерным жестом он откинул со лба черную копну волос. Взбудораженная публика слушала каждое слово, слетавшее с его губ — мужчины напряженно наклонились вперед, репортеры едва дышали, боясь пропустить хоть слово. О чем же будет говорить предводитель рабочих в такой момент?

— Господин председатель и джентльмены: я удостоился чести с глубокой скорбью открыть этим вечером портрет великого благодетеля Боу и истинного друга рабочего класса. Помимо того, что он удостоил меня своей дружбой и того, что устремления и чаяния всей моей жизни при моих ограниченных возможностях совпадали с его мыслями, нет никаких причин, по которым эта почетная обязанность должна была выпасть мне. Джентльмены, я надеюсь, что все мы сможем вдохновляться на свершения, видя в повседневной жизни портрет покойного, который все еще жив в наших сердцах и на этом великолепном произведении искусства — как мы знаем из рассказа мистера Гладстона, портрет был написан поистине любящей рукой.

Оратор на мгновение умолк, после чего его низкий голос вновь разорвал тишину.

— Мы, смиренные рабочие Боу, не можем надеяться сделать в одиночку хотя бы десятую часть того, что делал Артур Констант. Но все же каждый из нас может хотя бы находиться в лучах того света, который он зажег среди нас — вечного светоча самопожертвования и братства.

На этом он закончил. Комната вновь наполнилась одобрительными криками «ура». Том Мортлейк вернулся на свое место. Вимпу его дерзость показалась почти высокомерной, Дензилу — красивой. Снова наступила тишина, все затаили дыхание. На лице мистера Гладстона отчетливо проступало волнение. За весь его необычайный опыт он никогда еще не оказывался в столь чрезвычайных обстоятельствах. Казалось, он собирался подняться. Возгласы в зале сменились болезненной тишиной. Вимп взял ситуацию в свои руки, снова положив руку на плечо Тома.

— Просто пройдите за мной без лишнего шума, — сказал он почти шепотом, но в гробовой тишине его слова донеслись до дальних концов зала.

— Не ходите, Том! — протрубил Питер. За этим возгласом последовал ропот несогласия от остальной публики, и по залу пронесся тихий, зловещий шепот. Том встал, и снова наступила тишина.

— Друзья, — сказал он. — Отпустите меня и не устраивайте переполох. Я завтра же вернусь к вам.

Но кровь членов клуба забурлила. Масса народу стремительно вскочила со своих мест, и начался хаос. Том не двигался. Полдюжины человек во главе с Питером бросились на трибуну. Они оттеснили Вимпа и окружили стул Тома. Люди на трибуне, словно мыши, бросились прочь от ее середины. Некоторые из них забились в углы, кто-то выскользнул сзади. Комитет порадовался тому, что в свое время было решено не пускать дам в свой круг. Спутники Гладстона поспешно проводили старца с трибуны в его экипаж. Борьба обещала стать гомерической. Гродман стоял на краю трибуны, втайне забавляясь как никогда прежде и более не помышляя о Дензиле Кантеркоте, который уже успокаивал свои нервы в баре наверху.

Полицейские в зале засвистели в свои свистки, и на их зов сбежались полисмены со всех окрестных улиц. Член парламента от Ирландии, стоя на трибуне, размахивал зонтиком как дубинкой. В крайнем волнении он позабыл о своей обретенной было респектабельности и словно вновь оказался на шумной ярмарке. Он снова стал констеблем, вооруженным дубинкой. Но на лицо фанатика обрушился град кулаков, и он отступил назад, вытирая кровь. Буря достигла апогея своей ярости: стало темно от тучи дубинок, тростей и зонтиков, а также слабых ударов кулаков. Вопли, стоны, крики и боевые кличи слились в гротескный хор, как в каком-то странном мистическом произведении Дворжака[41]. Мортлейк стоял, сложив руки — он не принимал никакого участия в побоище. Потасовка бушевала вокруг него, подобно морю вокруг несокрушимой скалы. Отряд полиции пробился к нему из конца зала и начал забираться на трибуну, но тут же скатился обратно, когда разгорячившиеся протестующие обрушили на них сверху своего предводителя. Он упал на передний ряд полицейских, но остальные продолжали подбираться к трибуне и уже начали подниматься на нее. Еще мгновение — и Мортлейк был бы арестован, получив предварительно хорошую взбучку. Однако произошло чудо.

Когда «богиня из машины» видела, что ее герой оказался в опасности, она посылала на Землю из небесной лавки Юпитера облако мглы, и его противникам приходилось бороться с темнотой. Также поступил и Кроул — хитрый сапожник попытался спасти своего друга, выключив газовый счетчик.

Наступила полярная ночь, не предваряемая сумерками, и начался шабаш ведьм. Тьму можно было почувствовать, и она оставила в доказательство множество кровоподтеков и синяков. Когда свет вновь зажгли, Мортлейк исчез. Но некоторые из протестовавших против его ареста с триумфом были арестованы.

И на все это сверху в задумчивости взирало лицо умершего человека, стремившегося принести на землю мир.

Кроул смиренно поглощал скромный ужин, состоявший из хлеба с сыром. Его голова была перевязана, и он слушал рассказ Дензила Кантеркота о том, как тот спас Тома Мортлейка. Дензил одним из первых взобрался наверх, одним из первых вскочил с места и не отходил от Тома, — а также и от передней линии потасовки, — пока не увидел, как Том благополучно вышел наружу и скрылся в переулке.

— Я так рад, что вы заметили, как он безопасно ушел, — сказал на это Кроул. — Я был не уверен, что все получится.

— Да, но жаль, что какой-то трусливый дурень выключил газ. Я люблю, когда люди видят свое поражение.

— Но мне казалось, что… так будет проще… — пробормотал Питер.

— Проще! — повторил Дензил, горько вздыхая. — Питер, мне действительно жаль, что у вас столь поверхностные взгляды. Может, так и проще, но это так избито. Это оскорбляет человеческое чувство красоты.

Пристыженный Кроул молча продолжал свой ужин.

— Но чего это ради ты рисковал своей головой, спасая его? — спросила миссис Кроул. — Его должны были задержать.

— Ах, я не знаю, откуда берется практичность, — глубокомысленно заметил Кроул. — Но тогда я об этом даже не думал.

Он быстро сделал глоток воды, но она пошла не в то горло, и это еще больше сконфузило его. Также он начал осознавать, что может быть привлечен к ответственности. Сразу скажем, что этого не произошло — слишком уж активное участие он принял в произошедшем.

В это самое время миссис Вимп прикладывала притирание с арникой к пострадавшему глазу мистера Вимпа. Его мелодрама и в самом деле превратилась в отменное зрелище. Все омрачалось лишь тем, что добродетель была повержена, а зло восторжествовало. Злодей смог уйти, причем без всякой борьбы.

Глава X

Это дело оживленно обсуждалось в прессе на следующий день. Яркая церемония — выступление мистера Гладстона и сенсационный арест — сами по себе были отличными темами для множества репортажей и передовиц. А личность арестованного человека и разразившееся побоище нашумевшей тайны Биг Боу (так стали называть произошедшее) придали дополнительную остроту заметкам и афишам. Поведение Мортлейка внесло последние штрихи в красочную образность сложившейся ситуации. Когда погас свет, он незаметно вышел из зала, беспрепятственно миновав толпу полисменов, и прошел в ближайшее отделение полиции. Полисмен, дежуривший в этом отделении, был настолько удивлен, что поначалу не обратил внимания на просьбу Тома немедленно арестовать его. Но надо отдать ему должное — как только он осознал, что произошло, он сразу же выполнил эту просьбу. Как ни странно, полицейский не нарушил никаких должностных инструкций и произвел арест в точности с буквой закона. Для некоторых этот акт самопожертвования послужил явным доказательством невиновности Мортлейка, но другие посчитали это изобличающим признаком очевидной вины.

Утренние газеты немало позабавили Гродмана, и он непрерывно смеялся за завтраком, как если бы сам снес яйцо, которое ему подали. Джейн даже задалась вопросом — а в здравом ли рассудке ее хозяин? Как сказал бы ее муж, усмешки Гродмана не имели ничего общего с Красотой. Однако тот не пытался подавлять их. Мало того, что Вимп совершил нелепейшую ошибку, так журналисты еще и раздули ее до размеров сенсации, хотя их разглагольствования и не появились в передовых рубриках. Либеральная пресса заявила, что под угрозой оказалась жизнь мистера Гладстона; консервативные газеты, напротив, обвинили его самого в том, что это он развязал руки населения Боу и привел в движение силу, которая легко могла бы перерасти в бунт и повсеместные погромы. Но Том Мортлейк, в конечном счете, определенно заслонил собой все произошедшее. В каком-то смысле это дело стало триумфом этого человека.

Когда Мортлейк сохранил свое право на защиту в суде, настал черед Вимпа действовать, — ведь из-за новых улик тот предстал перед судом по обвинению в убийстве Артура Константа. И все помыслы людей вновь обратились к Тайне; решение необъяснимой проблемы взволновало все человечество от Китая до Перу.

В середине февраля состоялось заседание Высшего суда. Это можно отнести к еще одной из возможностей заработать, которыми пренебрегает канцлер казначейства — ведь казну легко можно было бы пополнять, заблаговременно продавая билеты на заседания суда. Чем не драматическое представление — и притом без долгого выбора актеров, выплат артистам и аренды театра. Это была драма, которая (согласно Великой хартии вольностей) никогда не повторится; драма, ради возможности стать свидетелем которой — пусть ее главным героем была и не женщина — многие модницы пожертвовали бы своими сережками. В конце концов, в ней была задействована женщина, как постепенно выяснилось во время судебного заседания. Практически по всей стране появились объявления, предлагающие вознаграждение за информацию о мисс Джесси Даймонд. Мортлейка защищал сэр Чарльз Браун-Харланд, королевский адвокат, нанятый за счет фонда по защите Мортлейка (пожертвования на счет фонда поступали даже из Австралии и с континента); на его кандидатуре остановились по той причине, что он был кандидатом в представители рабочего класса от избирательного округа Ист-Энда. Ее Величество, королеву Викторию, и Закон на суде представлял мистер Роберт Спигет, королевский прокурор.

[41] Антонин Дворжак (1841–1904) — чешский композитор.